– Мне почти уже нечего спросить, - вернула подачу доктор Тычканова. Она, кстати, улыбалась, но я, увлеченный вниманием к собственной персоне, заметил это не сразу.

– Более того, - уточнила моя визави, - действия Ваши нахожу правильными и своевременными. Путевку на продолжение консультаций и лечение я, конечно, подпишу, но сначала...

Я немного напрягся. По опыту своему, далеко не всегда позитивному, красивая женщина, ставящая условия, может потребовать столь многого и разного, что лучше заранее отказаться – еще до того, как условия эти будут озвучены.

О том, что конкретная красивая женщина, вообще, доктор, а я, на минуту, пациент, Ваш покорный слуга по неистребимой своей кобелиной привычке уже успел забыть.

Перед ментальным взором встала Рыжая-и-Смешливая. Смотрела она с немым укором, вот-вот грозящим перейти в негромкий, но болезненный, укус, и меня это, конечно, отрезвило.

Тем временем, красивая женщина доктор Тычканова уже вовсю говорила о чем-то важном, и важное это касалось, очевидно, меня самого. Я отвлекся от моральных терзаний и принялся слушать.

– Нет, не подумайте странного. То, что я предлагаю – это никакая не альтернативная медицина. Методику, скорее, можно назвать народной, но она считается весьма действенной, и даже включена в классификатор рациональных методов!

К счастью, старинное мое умение – вовремя вспоминать то, о чем со мной говорили, пока я был занят чем-то внутри собственной ментальной сферы – не подвело.

Все то время, пока я – на удивление долго – рефлексировал что-то свое, доктор, как раз, и излагала мне суть методики несколько непривычной, но, как сказано было выше, не альтернативной.

Мне объяснили, что любое длительное проклятье, реагирующее на новые условия и имеющее в виду какие-то эффекты долгого действия, обязательно основывается на эфирно-вычислительной мощности некоего специального духа. Дух такой до крайности похож на цифродемона, отличаясь в главном: демон обязательно призван с нужного эфирного плана, и служит за плату, не очень, впрочем, большую. Дух же – местный – в смысле мира и плана физического – житель. Такое обстоятельство, с одной стороны, значительно снижает расход эфирных сил на поддержание конструкта заклятия, с другой – делает очень сложным процесс отзыва зловредной сущности. Ее, в общем, следует как-то изгнать, и это тяжело.

Собственно, именно поэтому современная медицина так не любит старинные практики наподобие гомеопатии, остеопатии и прочих хиропрактик: работа с ними слишком ненаучна, избыточно интуитивна и требует очень сложного особого подхода в каждом новом случае. Еще, конечно, влияет то, что, например, гомеопат в девяносто девяти случаях из ста – ловкий мошенник, а в одном оставшемся – добросовестно заблуждающийся фитотерапевт.

– Это старый дух, - продолжала, меж тем, доктор Тычканова.
– Старый и очень опасный, по некоторым данным, не всегда историческим, но более того легендарным, он вообще происходит из младшего пантеона какой-то утраченной культуры, то есть, технически, он был когда-то или зверобогом, или легендарным героем.

Разговор наш, кстати, уже давно шел на калейдоскопически разнообразной смеси советского, греческого, латыни и бритиша: сказывалась очень сложная тема, недоступная, конечно, в рамках доктрины воинского Устава.

Получалось, что дух, конечно, сложный и опасный, но мне, профессору Амлетссону, сказочно повезло: родная традиция орчанки Куяным Тычкановой, самой орчанкой не забытая и освоенная, включала широчайший спектр откровенно шаманских методик, предназначенных для борьбы именно с древними духами!

– В итоге, Вы можете этого духа, как это, убить?
– я решил конкретизировать разговор.

– Убить, конечно, могу, но это лишнее. Внимание на экран!
– свет, повинуясь взмаху универсального советского жезла, почти погас. Посередине дальней стены оформилось отдельное поле, сначала белое, потом – содержащее набившее уже оскомину черно-красное изображение. Дух предстал во всей своей первобытной красе.

– Обратите внимание, Локи, - доктор указала концентратором на участок эфирного тела злокозненной эфирной твари.
– Вот этот отросток, больше всего похожий на хвост, им, хвостом, и является. Мы идем по пути наименьшего расхода сил и причинения Вам наименьшего вреда, как пациенту, поэтому этот хвост мы и отрежем!

– Это поможет?
– усомнился я.
– Видите ли, доктор, так вышло, что хвост есть у меня самого, а также у большинства моих соплеменников. Я точно знаю, я уверен, что жить без хвоста, конечно, грустно, но полностью возможно! Мне бы не хотелось лишаться своего собственного, но, реши Вы его злодейски усечь, меня бы это не убило и даже не остановило бы!

– Вопрос не в названии, а в функции!
– несмотря на серьезность и даже некоторую трагичность темы, доктор позволила себе мило рассмеяться. Я немедленно насупился: смех показался мне на редкость неуместным.