А потом отца убили.

Слезы подступили к горлу.

– Ты чего? – Кирилл внимательно следил за ней. – Мы искали теплые воспоминания, а не причины плакать.

– Прости, – она опустила голову, скрывая лицо волосами. – Мне казалось, мое детство было счастливым. Но… глядя на него сейчас, я понимаю, что это не так. Мама всегда на работе, папа тоже… Я одна. У тебя были Артур и Рома. А у меня… совсем никого.

Кирилл тяжело вздохнул, поерзал на скамье, придвинулся ближе и обнял ее, покачал из стороны в сторону, как ребенка. Возможно, это было именно то, что нужно. С ним она чувствовала себя чуть лучше. Чуть спокойнее. Чуть надежнее.

– Не грусти, – произнес он тихо. – Родители любили тебя ничуть не меньше из- за работы. Не расстраивайся. Прости их. Я видел вашу семью с самого детства. Они любили тебя. Очень.

Она не смогла сдержать слезы. Потому что было мало. Ей было мало мамы и папы. Все эти бесконечные вылазки на работу, многочасовые разговоры в кабинете Александра. Иногда кто- то из родителей вскакивал ночью и уходил до самого утра. В восемь лет Алиса уже самостоятельно просыпалась по будильнику и собиралась в школу.

– Мой отец тоже всегда был на работе, – произнес Кирилл. – А, когда находил время на меня… лучше бы не находил. Он любит меня, я знаю. Но не показывал этого никогда. Да, покупал все, что было нужно, то, что я просил. Занимался со мной, учил. Но мы никогда не были близки как отец и сын. Такой старший товарищ, не больше.

– Я всегда боялась твоего папу, – шмыгнула носом Алиса.

– Я сам его боялся, – усмехнулся Кирилл и прижался щекой к ее волосам. – Он не брезговал ни ремнем, ни криками. За все: плохие оценки, плохой щит, плохое поведение. Однажды мы с Артуром разбили мячом окно в столовой. Александр лишь строго поговорил с сыном и заставил помогать сотрудникам убирать стекла, а меня отец отлупил так, что я неделю ел стоя. Но, поверь, не смотря ни на что, я все равно нахожу хоть одну светлую крупицу в душе, чтобы поставить щит. И ты сможешь.

Она не ответила. Быстро утерла глаза рукавом, шмыгнула и отстранилась. Кирилл смотрел на нее, кажется, с заботой. Алиса попыталась выдавить улыбку, отвернулась.

– Ты сможешь. Я знаю.

Он знает.

А она- то знает?

– Я сама в себя не верю, – произнесла Алиса.

– Я вижу твой потенциал. Поэтому и говорю, что ты справишься. Давай, попробуй!

Алиса вздохнула, подняла глаза к небу, задумалась.

И нашла.

Вот этот момент. Сейчас. Два взрослых ребенка, у которых общее прошлое, которые связаны не просто воспоминаниями, но взаимопониманием. Они есть друг у друга. И он верит в нее.

– Хорошо, – кивнула она, собираясь. – Что дальше?

– Самое простое, – улыбнулся Кирилл. – Ты должна вызвать щит. Смотри. Берешь теплое воспоминание, ощущаешь его. Погружаешься туда полностью, испытываешь любовь в душе, комфорт, радость, счастье – что хочешь. Как только понимаешь, что тебе стало хорошо и тепло, ты должна представить это чувство в виде маленького шарика внутри. И начинаешь увеличивать мысленно этот шарик. Он выходит за пределы тела, окутывает тебя, словно кокон. Неважно, как именно ты представишь его: шар, коробка, настоящий щит. Важно понимать, что это теплое чувство любви защищает тебя снаружи, укутывает. Попробуй!

– А как ты будешь меня контролировать?

– Ты попробуй!

Она кивнула, выпрямилась, закрыла глаза. Прокрутила их разговор в голове, снова ощутила тепло, их взаимопонимание, его веру в нее. Никто и никогда, кажется, не понимал ее так, как Кирилл.

В груди вспыхнуло теплое чувство. Ее понимают! Его внимание безраздельно принадлежит только ей. Он не убежит, потому что ему нужно работать, не исчезнет. Он рядом.

Никогда и никому Алиса не рассказывала подробностей из своего детства. Потому что никто бы не понял. Как сказать однокласснику, что она наследница сильных Хранителей, спасающих людей? Мама однажды посоветовала говорить, что ее родители работают спасателями. Это было близко к правде, а в глазах ребят из школы возвышало ее и вызывало взгляды зависти. Останься Алиса в Хранилище, таких бы проблем не было, а ее дар не уснул бы так надолго. Возможно…

– Выводи наружу, – раздался голос Кирилла.

Она спохватилась, вернулась к теплоте в душе, мысленно заставила ее разрастись, выйти за пределы тела. Ей показалось, что теплая волна прокатилась по коже. Это давалось с трудом: представлять то, чего нет. Алиса попыталась увидеть щит внутренним взором, так было бы проще для нее. Зажмурившись сильнее, она вообразила золотой шар, окутавший ее со всех сторон с мягким свечением, но достаточно прозрачный, чтобы видеть через него.

Над головой каркнула ворона. Алиса вздрогнула от неожиданности. Все ощущения тут же исчезли.

– О чем я и говорил, – вздохнул Кирилл, глядя вверх. – Все что угодно может спугнуть щит. Еще разок.

На второй раз ей было немного легче. Она представила золотой шарик, вырастила его и вывела за пределы тела. Тепло снова прокатилось по коже. Сложнее всего далось держать ощущение тепла и счастья в груди. Несмотря на то, что у нее уже хорошо получалось выкинуть мысли из головы, сейчас необходимо оставить одну. Ту, которая дарит ей чувство счастья. А она тянула за собой сотню других.