Миг — и дезертир ушёл в сторону, кувыркнувшись по-сарацински. Трюк ему дался не задаром: брусчатка распорола кожу на предплечье в нескольких местах. Незначительно, и всё же кровь пошла. Одно порадовало: у братков дела обстояли гораздо хуже. Молот не нашёл Флэя — нашёл молодчика.

Раздался оглушительный треск. Затем — пронзительный поросячий визг. Амбал ненароком разломал рёбра своему товарищу. Ноги у того подкосились. Из рук выпал фальшион. Держась рукой за вмятину в боку, бедолага рухнул в лужу, попытался отползти, но разлёгся прямо в воде, совсем затихнув. Ему было больно даже просто дышать. Похоже, прилетело шестёрке знатно.

Времени на расшаркивания и раскаяния Альдред не давал. Заведенный, как юла, Флэй осадил молотобойца чередой ударов. Амбал своим оружием владел сносно, иначе бы ходил с другим. Но против юркого и озлобленного инквизитора, да ещё и без всякого обмундирования, что сковывало бы его движения, мог мало что противопоставить.

Здоровяк волей-неволей отступал назад, лишь чудом блокируя удары. В какой-то момент он зашатался. Чего-то подобного Альдред и дожидался. Он крутанул в руке ятаган, держа его отныне обратным хватом. Понапрасну амбал отвлёкся на его фокус, а в следующий миг уже падал наземь с перерезанным горлом.

Флэй подскочил к нему, приставляя к шее клинок — и резко дёрнул на себя, пуская кровь. Лезвие без труда прорезало кадык и нарушило целостность ярёмной вены. Под ноги верзиле упал боевой молот. Следом, встряхнув ступнями, обрушился и бугай.

По надрывному кашлю и скулежу Альдред понял: молодчик со сломанными рёбрами ещё жив. Ренегат обернулся и увидел, как тот, несмотря на боль, отползает прочь. Медленнее черепахи, упрямее барана.

Недолго думая, дезертир подхватил боевой молот в свободную руку и пошёл к нему. Слыша плеск воды за собой, браток взвыл и попробовал ускориться. Увы, не тут-то было. Альдред подскочил к нему и с размаху вогнал ятаган в предплечье бандита. Тот заверещал, разбрызгивая слюни на мостовую.

Больше он никуда не денется от ренегата.

— Где Тринадцать? — строго спросил Альдред.

От молодчика ответа не последовало. Его больше заботили собственные муки.

— Где Тринадцать?! — взревел Флэй и опустил пятку на растопыренную пятерню бедолаги, давя пальцы. — Не молчи, тварь! Отвечай!

Тот верещал-верещал, но всё-таки собрал волю в кулак и выдавил из себя:

— Циановые Дворцы! Циановые Дворцы!..

Равновесный Мир катится в бездну, но группировка Макивера не изменяет своим предпочтениям. Сначала шумайская гостиница, теперь — сарацинская роскошная вилла. Умеют же они выбирать места для стоянок.

— Конкретнее! — требовал дезертир, продолжая ломать фаланги молодчику. — Адрес диктуй, мразь!

Сквозь скулёж преступника послышалось:

— Особняк Сансовини по улице Капрера. Там герб над главными воротами висит. С голубями! Не пропустишь.

«Естественно, не пропущу. А если уж эти придурки свет зажгут — уж тем более!»

— Людей у вас сколько? — продолжал Флэй, морально раздавливая бандита. Одного из тех, кто смотрел на него этим утром, как на мусор. Ему нравилось чувство, что дарует возмездие по горячим следам.

— Я не знаю! Не знаю! — верещал молодчик.

— Думай! Думай!

Альдред позволил себе пару раз огреть бедолагу пяткой по затылку. Не сильно, но и не слабо. Ровно столько, чтоб хорошо котелок варил. Эффект на лицо:

— Пара дюжин! Не больше! На тварей наткнулись.

«Всё равно много», — скривил губы в неудовольствии дезертир. Его пальцы сжались на древке молота.

— Макивер там? Сивый там?

— Оба там! — провизжал измученный браток.

«Чудесно. Я их мозги по стенке размажу!» — оживился Альдред.

Молодчик взмолился, позабыв о бандитской горделивости:

— Не надо, пацан! Хватит! Хорош! Дай дышать!

Флэй услышал достаточно. Бандит замер, почуяв неладное. Ренегат чуть расставил ноги, занося над головой молот. Квадратный боёк, перепачканный в запёкшейся чёрной крови, пикировал прямо на голову братка. Тот заверещал.

Голова раскололась, как арбуз, упавший с телеги на мостовую. Труп. Альдред встал, глядя на учинённое месиво, и сплюнул в лужу.

От четвёрки неудачников он получил, что хотел. Взяв поудобнее молот, бегом бросился в сторону Медресе. Где находится улица Капрера, дезертир не знал. Зато знал, что на въезде в Циановые Дворцы, как и в прочие уголки Города, стоят путевые знаки.

За ливень ренегат больше не беспокоился. Он уже чувствовал себя ходячим трупом: казалось, тело едва ли принадлежало ему. Предатель будто бы сморщился до размеров собственного мозга, управлявшего вручную этой непослушной, топорной махиной. Между тем все мысли его занимали только Тринадцать.