Последнее, что видел ренегат, — это рябая поверхность реки Ло, отливавшая при облачности сталью. Последнее, что дезертир слышал, — это громкий плеск воды…

День четвёртый, поздний вечер

Тупая боль прокатилась катаклизмом по плоти. Бурный поток подхватил тело Альдреда, всколыхнул и закрутил, толкая в разные стороны. Ренегат перестал принадлежать сам себе, перейдя во власть реки Ло.

Если бы Флэй не додумался наполнить лёгкие воздухом, его погибель бы уже началась. Он изо всех сил старался удержать в себе последний вдох. Увы, давалось это ему с переменным успехом.

Как ни крути, воздух покидал его мелкими пузырями. Перед собой дезертир не видел ничего, кроме грязной и мутной зелёной воды. Иной раз мимо будто проплывали не то рыбы, не то ошмётки неясного происхождения. Беглец об этом старался не думать. Лишь выжидал момент, когда течение ослабнет. И тогда он всплыл на поверхность.

Предателя пронесло аж до моста у злосчастного донжона, где разминулись они с Сивым. Именно он служил преградой, тормозившей поток. Однако радоваться здесь было нечему: опорные столбы, торчавшие из воды, легко могли переломать пловцу все кости.

Раскрыв рот при всплытии, Альдред поспешил сделать новый вдох. Когда получил новую дозу воздуха, принялся изо всех сил отгребать руками и ногами от столба. Надеялся филигранно проплыть между двумя и миновать мост. А дальше — видно будет.

В динамике течения Флэй смыслил не больше, чем в прикладной алхимии. Он не учёл, что вода, сталкиваясь с препятствием, не останавливается, а обтекает объект. Причём резко. Всё шло хорошо по первой, как вдруг он вскрикнул, оттолкнутый к соседнему столбу.

Хрустящая боль опалила предплечье. Дезертир стиснул зубы, глухо рыча.

Могло быть и хуже. По крайней мере, он попал под мост. Ещё одно такое столкновение Альдред бы навряд ли пережил. Так что принял решение поступить хитрее. Он набрал воздуха в лёгкие и нырнул под воду, едва поток потащил его между столбами. Ни рук, ни ног не использовал, уподобившись рыбе, и стал плыть по-дельфиньи. Разве что голову поднял. Видно было не много, зато столбы различил бы хорошо.

Обошлось без столкновения. Как только вода сменила свой оттенок, ренегат понял: мост на север Города остался позади. Сколько ещё неистовая река будет нести бренное тело Альдреда Флэя, было неизвестно. Между тем ренегат очень хотел узнать.

Как только последние лучи солнца пробились через поверхность воды и засветили весь речной ил, больных рыб и всевозможный мусор, дезертир поторопился вверх.

Голова его показалась из реки, а за ней — и руки. Если бы кто-то увидел предателя с суши, посчитал бы, что он тонет. В любом случае, полагаясь на интуицию, беглец всё делал правильно — или около того.

Флэй чудом добрался до места, где течение ослабевало. Река Ло, спешившая излиться в море, натыкалась тут на крутой берег. Он являл собой своего рода стену. А значит, естественный барьер. Такой шанс упускать было нельзя. Дабы не протянуть ноги в водном плену, дезертир, себя не жалея, поплыл в сторону суши.

Поток то и дело толкал его прочь, утаскивая вслед за рекой в Саргузскую бухту. Альдред противился, как мог. С тех пор, как его приняла в себя Ло, беглец так до сих пор и не прибегнул ко всей полноте своих жизненных сил. Этот момент настал лишь сейчас.

Бинты, напитавшиеся грязной водой, мешали. Мышцы забивались и немели. Влажный холод пробирал до кости. Дыхание сбивалось. Лёгкие зудели. Тело подбрасывало вверх, тянуло вниз. Но Флэй не отступил и добрался до мелководья.

Там он распластался на мели, весь перемазанный в иле и глине. Уж что-что, а это его волновало меньше всего. Организм отказывался двигаться дальше сию же минуту. Альдред принял ультиматум своего тела и просто валялся, восстанавливая дыхание.

Над головой по небосводу ползли первые тучи ливневой армады. Они гнали прочь лучи солнца, всё дальше и дальше на Запад. Смеркалось.

Дезертир был только рад. Улыбнулся, скаля вышине зубы. Чувствовал себя в безопасности: упыри к нему не сунутся, раз близится дождь. Едва польются первые капли, он встанет и примет природный душ, полезет обратно в Город.

А до тех пор можно было ни о чём не беспокоиться. Флэй выгрыз мимолетный покой зубами и ногтями.

«В последнее время жизнь принимает странные обороты», — заключал про себя ренегат. Ремарка звучала забавно, как ему показалось. Да только смеяться не хотелось. Он хмыкнул — и не более того. Нечто большее попросту не сумел из себя выдавить.

Как бы то ни было, у Альдреда скопилось немало вопросов к мирозданию. Жаль только оно глухо к претензиям смертных. Даже Киафов. Так что Флэй был вынужден держать своё отчаяние при себе.

Дезертир явно свернул не туда. Теперь же ему поворачивать некуда. Он держал путь в никуда, наивно полагая, будто по дороге туда его долю облегчат. Как бы ни так!

И до сих пор не мог себе ответить, что способствовало его подавленности больше всего. Чересчур много стресса ему пришлось пережить за четыре дня в Саргузах. Впрочем, пока он жив, ещё есть пространство и время для мучений.