Алхимики долго поглядывали на Альдреда, облизываясь, как голодные коты. Если им верить, Флэй очень даже подходил. И совсем неважно, что у мальчика недовес. Что ещё не дорос. Лишь сестра Кайя уберегла воспитанника от изуверов. Иначе бы его сцапали.

— «Свет и Тьма ревнители, за грехи отцов наказывающие детей до третьего и четвёртого колена тех, кто ненавидит Их. Творящие милость до тысячи колен тем, кто любит Их и блюдёт заповеди Противоположностей…»

По кулуарам Янтарных Башен с самого зарождения Священной Инквизиции гуляют разные слухи — от близких к правде до сущей нелепицы.

Но только Верховным дано знать жуткую истину.

Ясно одно: те, кто проходит инициацию, уже не люди в привычном понимании. Недаром их держат в подобии тюрьмы. Те же, что не оправдали надежд Равновесия, просто уходят в никуда, как сквозь землю.

— «Не произноси имен Первых Уверовавших, Пророков твоих, напрасно. Ведь не оставят Свет и Тьма без наказания тех, кто помянет всуе избранных Ими…»

Высокие и дюжие бастарды, избалованные судьбой и полные жизнелюбия, перестают улыбаться, едва узнают, что их зачислили в «красные туники».

Сбагривая инквизиторам своих сыновей, сильные мира сего тем самым выбивают себе перманентную индульгенцию, дабы покрыть собственные грехи.

Честный обмен.

— «Не прелюбодействуй».

Из Святых Земель за Экватором возвращается немало религиозных фанатиков-головорезов. Оказавшись на Западе, они не знают, чем себя занять после преклонения перед Гробом Скитальца и Чёрным Огнём, что бьёт из земли факелом.

Пресыщенные кровавыми походами, они по-прежнему тянут свои руки к горе Мидал, где бы та ни была. И единственный способ для них при жизни подняться на ступень повыше, стать ближе к Равновесию, — это стезя юстициара.

— «Не убий…»

Так это или нет, Возвышение стирает само понятие их внутреннего я.

А по улицам городов разбредаются живые мертвецы, закованные в неподъёмные латы. Их затуманенным рассудком правит незримая рука.

Они становятся на голову выше, чем были ещё вчера. В два раза шире. Жертвы рукотворного гигантизма.

С титаническим оружием, взваленным на плечо: гипертрофированные секиры, мечи, кувалды, шестопёры.

Такую тяжесть даже сельскому богатырю не поднять и обеими руками!

Посредники ангелов на земле зачитывают громогласно строки из Дюжины Столпов, диктуют Мораль, призывают религиозные меньшинства пустить в своё сердце Противоположности. Иноверцу лучше обходить юстициара по стеночке: попадёшься под ноги — не отстанет. Не так дёрнешься — раздавит.

Говорить с ним не о чем. Ведь «красная туника» повторяет лишь то, что слышит с небосвода. Лучше сразу преклонить колено, поцеловать Равновесные Весы Порядка и Хаоса на его наголеннике.

Откажешься или скажешь что-то невпопад, и великанское оружие вобьёт тебя в землю на месте. С грохотом, который будут слышать все соседи, в ужасе взывая к всеочищающему Огню.

А юстициар, как ни в чём не бывало, продолжит свой путь в народ.

— … и совершу над ними жестокое мщение карой пылающей; и узнают они, что Я — Пророк, едва совершу над ними мщение Мое…

«У Противоположностей есть чувство юмора, — шепотом говорила сестра Кайя, стыдливо отводя глаза и рассчитывая, что не греют поблизости уши третьи лишние. — Свет и Тьма смеются над ложными идолами и самозваными божками. Иначе Они не позволили бы нам создать юстициаров. Они не пропустили бы через плоть смертных своё небесное войско».

— Он что, ещё жив? — еле слышно пролепетал Рокко. Сглотнул слюну, скопившуюся во рту. У него на лбу выступил пот от пламенных речей «красной туники».

— Тоже заражен, — сопя, говорил Марко.

Бородач вытягивал из колчана стрелу, дрожащей рукой приставлял её к луку. Голос глашатая Противоположностей на земле заставил и его колени подкоситься от животного страха. Казалось, юстициар ещё опаснее, чем при жизни.

— Некоторые твари даже после смерти говорят…

— А… а какого хрена он тащит молот?! — не понимал Рокко, взвизгнув, как свинья.

— Сейчас это неважно, — процедил напарник сквозь зубы, после чего крикнул остальным — Парни, цельтесь в каланчу. По моей команде!

Защитники храма засуетились. Рыцари на первом ярусе зашушукались, не понимая, что происходит.

Рокко лишь чудом переступил через себя и начал готовиться к выстрелу. Сам Альдред просто зарядил арбалет, но стрелять, пользуясь общей суматохой, не собирался.

Предпочёл остаться не у дел. Он перебирал в уме пятерых юстициаров, которые безнаказанно бесчинствовали в Нижнем Городе и Портовом Районе.