— Прекрасно, — отозвался священник, вставая. — Тогда ожидайте здесь. Я попрошу, чтоб рассчитали похлёбки и на нас с Вами. Когда наши защитники поедят, я позову Вас, и мы проследуем на кухню. Поедим, и можете со спокойной душой отправляться…

Клирик проследовал к двери. Альдред отвечал ему вслед:

— Идёт.

Согласно карманным часам, Флэю пришлось ждать примерно час. Потом чужеземец вернулся и повёл его за собой. К тому времени месса уже закончилась.

Миряне, ютившиеся в стенах церкви, разошлись по лавкам и спали мертвым сном. Только храп, складываясь в унисон, поднимался к сводам храма. И сам пресвитер куда-то запропастился. Лишь Воины Хоругви на втором ярусе мерно вели свой дозор.

Чужеземец завёл Альдреда за алтарь, где начиналась череда помещений разного назначения. Они свернули по коридору налево. Там находилась лестница на цокольный этаж, откуда доносился тёплый запах чечевичной похлёбки. Спустились по ней и оказались в кухне.

Здесь находилось всего четыре стола со скамейками. Аскетично. В духе Церкви Равновесия. По всей видимости, прихожан сюда не пускали. Тут ели только священнослужители. А мирянам раздавали пищу прямо в зале. Из кухни вело несколько дверей — по всей видимости, в кладовые с вином и съестными припасами.

Как и обещал Фульвио, рыцари уже ушли. Также и повара. Суп стоял на огне.

— Присаживайтесь пока, брат Веларди. Вы наш гость. Я обо всём позабочусь.

Фульвио начал наливать суп в глиняные миски. Ренегат спорить не стал и уселся на лавку. Клирик шёл к нему с двумя порциями чечевичной похлёбки, над которыми поднимался парок. И хотя дезертир не особо хотел есть, у него потекли слюни. За минувшее время он успел устать от солонины. Хотелось горячей пищи.

Поставив миски, церковнослужитель отлучился опять. Вернулся вскоре, с двумя стаканами сладкого отвара из сухофруктов.

Беглец только взял в руки деревянную ложку, чтобы зачерпнуть похлёбки, как вдруг остановился. Он увидел, что иноземец молится: шепчет себе под нос, ладони сложены, указательные пальцы упёрлись в лоб, а большие подпирают подбородок. Как человек вежливый, Альдред ему дал спокойно закончить.

Убрав руки, Фульвио посмотрел на инквизитора удивлённо и спросил:

— Разве Вы не молитесь перед едой?

— Нет такой привычки. — Флэй пожимал плечами. Стал оправдываться, раз уж назвался образцовым воином Церкви. — В отделе персекуторов жизнь по часам расписана. Быстро поел, быстро пошёл готовиться. Про задания и операции я и вовсе молчу. Если где и молимся, то в часовне. В свободные дни. Такие дела.

— Что ж, понятно, — не стал спорить иноземец, томно улыбаясь. Оставалось загадкой, как он воспринял объяснения, но ренегата это и не волновало.

Они принялись есть. С каждой поглощенной ложкой похлёбки Альдреду хотелось ещё и ещё. Немного не досолили, а чечевица местами крошилась на зубах. И всё же, горячий бульон придавал блюду особый вкус.

Миска опустела минуты за полторы — кипятка как такового Флэй не чувствовал, раз уж в нём проснулся нечеловеческий голод. Клирик поглядывал на него искоса, поражаясь алчности гостя, но журить не стал. Чинно, спокойно ел свою порцию.

Дезертир залпом осушил стакан отвара и охнул. Ему стало намного лучше. Пища приятно грела нутро, значительно поднимая настроение. Он стал ждать, пока с трапезой закончит и Фульвио. Чтобы как-то побороть скуку, Альдред спросил:

— А откуда ты родом, брат Фульвио?

Прежде, чем ответить, священник съел ещё пару ложек супа. Говорить не отказывался. Скорее всего, историю своей жизни он пересказывал редко, не имея в голове наброска. Тем более, для ушей человека с Запада.

— Я с окраин Дельмейской империи. Местечко на границе с Сулактой. Не деревня, не город. Просто домохозяйство на отшибе. Без названия. Мы с семьей тем и жили, что выращивали себе пропитание и хлопок на продажу.

Альдред прикинул у себя в голове, где примерно свою жизнь начал брат Фульвио, сверяясь с абстрактной картой. Становилось примерно понятно, почему иноземец обладал лицом, в слепке которого поучаствовал чуть ли не весь Экватор.

— До Саргуз оттуда путь неблизкий, — заметил Флэй, проворачивая ручку ложки между пальцев. — Как же ты сюда попал?

Церковнослужитель вздохнул. Принял настолько отстранённый вид, насколько мог осилить, и поведал:

— Непроизвольно. Меня и всю мою семью схватили работорговцы с Пао.

Ренегат насупился.

— Где Пао и где империя…

— Так оно так. Но, как оказалось, паосцы не только дикие племена себе подобных ощипывают. Для них человек — товар. И покупатель ищет в каждой отдельной единице что-то своё. Их караваны снуют по всему Востоку. Отлавливают всяких отверженных. Эдакие чистильщики улиц. За Экватором тьма бездомных. Так, их число не превышает критических отметок. К дельмеям им путь заказан. Ловить нечего. Да только мы к империи опосредованно относились. Никто и не заметил бы, не всплакнул, если б мы попросту исчезли. Никто бы не бросился в погоню.