Вдоль неё он продвигался к боковому окошку с выбитыми ставнями. Попутно — обратил взор на фасадные. Из них открывался вид на пересечение улиц Торгового Квартала. Вели же они в самые разные уголки Саргуз. Где-то там буйствовали орды каннибалов, покуда позволял мрак уходящей ночи.

Передвижение тритона заставляло весь дом ходить ходуном. С потолка сыпалась штукатурка. Всё познается в сравнении. Альдред считал, побег от слона через джунгли — детский лепет в сравнении с тем, что он испытывал сейчас.

Фантом внезапно спрыгнул, круша парапет, на мощёную дорогу. Через фасадные окна было видно, как зверь из Серости поворачивает морду к Флэю.

В янтарных глазищах отразился беглец.

Для ренегата это был, пусть и на исходе, но шанс убежать. Юркнуть в сторону и покинуть обезлюдевшее семейное гнёздышко мещан. Как вдруг фасад первого этажа разлетелся на куски. В грохоте потонули проклятия и брань, что изрёк Альдред. Его застали врасплох. Столько в жизни он не чертыхался ни разу.

Дивора самозабвенно пробил стену собственной башкой. Куски стен полетели в разные стороны, поднимая столпы пыли. Сквозь заслон был виден фиолетовый огонёк: чародейка готовила новое заклинание.

Беглец думать дважды не стал. Тут же бросился к ближайшему боковому окну. Он прикрывал лицо руками от поднявшейся пыли. Надрывно кашлял.

Как если бы этого было мало, обломки фасада обрушились на него каменным шквалом. Летели и били по ногам и рукам. Причём большая часть осколков ранила места, не защищённые латами.

Альдред зашипел.

«Дерьмо!..»

Несмотря на боль, дезертир покинул своё временное прибежище. Бросился между домами переулка, петляя по задним дворам. Дышать становилось лишь труднее.

Убежал Флэй вовремя. Трёхэтажка, что укрывала его от пристального взора чернокнижницы, с волнообразным грохотом взлетела на воздух.

Куски дома засыпали округу, иной раз мешая бежать напрямик, но при этом и подстёгивая поднажать. На ренегата то и дело опускались булыжники. Он спотыкался, гаркал, упирался руками в землю, ловя тело — и снова подымался. Бурлящая кровь отсрочивала момент, когда Альдред бы прочувствовал все свои увечья.

Дивора не оставлял попыток сцапать беглеца. Тритон продолжил перехват по прилежащим крышам.

Флэй совсем не понимал, чего гексер так рьяно за ним увязалась. Он сомневался, что всё дело в его бывшей причастности к деятельности Инквизиции. Подумав на происки Актея Ламбезиса, сам себе не поверил. Нет. Чернокнижница здесь не имела ничего общего с архонтом. Это был её, сугубо личный интерес.

Почему-то язычницу манил именно что запах Альдреда Флэя. Запах, из-за которого однажды он уже поимел проблем, сильно подставив, пожалуй, самого дорогого ему человека на свете. Что в нём было особенного? Кто бы знал. Хотел бы ещё ренегат выслушать сведущих.

Дезертир почти не думал об этом, однако подсознание умножило два на два и выдало предположение: всё дело в его душе. Вернее, размере таковой.

Церковь Равновесия прямо говорит пастве правду. Для некоторых гармонистов жизнь не ограничивается единичным путём от колыбели до могилы. У всего, что способно расти, есть душа.

Простейшие существа переживают воплощение за воплощением — от ростка или букашки до млекопитающего, прежде чем добиться перерождения в человека. Это не сложно: всё в Природе взаимосвязано, и всё строго исполняет свою роль. Обретя разум, встречаешь настоящие трудности. Никто не обещает, что с первого раза отправишься в худший или лучший мир, нежели Равновесный.

На всё воля Противоположностей. И если Свет и Тьма посчитали, что отдельно взятое существо не раскрыло свой потенциал или не оправдало ожиданий за одно воплощение, если оно ещё способно послужить Равновесию, то следует отправить его обратно. Снова влечь физическое существование в страдании.

А между тем душа накапливает опыт предыдущих реинкарнаций и разрастается.

Как правило, из таких сущностей рано или поздно выходят гении мысли, именитые ученые и полководцы, новаторы — и дальше по списку.

Флэй не являлся вундеркиндом. Всего лишь посредственность. Однако, быть может, в Инквизиции предатель так и не сумел раскрыть свой потенциал. Не дошёл до той точки, за которой лежало Провидение. Может, это не более, чем ступень. А его истинное предназначение лежало где-то там, за Ларданами…

Исчадиям Серости такие «старожилы» бренного бытия особенно интересны. Настоящий деликатес. Даже в сравнении с печально известными чародеями. Это манящая амброзия, способная даровать ещё большее могущество, чем прежде.