Лишь подпоясанная кольчуга выдавала в ней персекутора. А ещё она подрезала кожаную треуголку у канцеляров.

Рыжая бестия больше напоминала пирата, чем ревнителя веры.

С пояса свисал халифатский скимитар. Четыре кремневых пистолета были всё также при ней. Она затолкала в почтальонку все необходимые расходники.

«Ну даёт!»

— Мы думали, ты прыгнул со скалы, — Нико осклабился и театрально опустил на лоб тыльную сторону ладони. — Прощай, жестокий мир!

— Я сегодня не умру, — уверенно заявил Альдред.

— Это когда — «сегодня» твое? — призадумался псарь. — На часах уже за полночь.

Флэй осёкся и сверился со своими. Действительно. Так много времени прошло.

— Он шутит, — успокаивала застрельщица. — Мы слышали, как ты обносил Крепость. Хотя сначала показалось, будто это гром.

— Вижу, вам всем так нравится бездумно стоять под дождём, — буркнул капитан раздражённо. — Идёмте уже. Каждый час на счету. Так, пока мы дойдём до Акрополя, ситуация в Корпусе уже изменится тысячу раз.

Он направился в сторону острова Памятного.

— И так много времени потеряли зазря, — бросил Джакомо через плечо, косясь на нерадивого новобранца.

Нико и Шатун засобирались. Марго хотела было тоже пойти. Альдред не дал. Вцепился в её рукав и подтащил к себе грубо. Застрельщица испугалась. Он взглянул ей в глаза со значением и задал один-единственный вопрос:

— Ты мне доверяешь, Марго?..

— Д-да, — замялась девушка, не понимая даже, что вот-вот произойдёт.

— Это самое главное, — выдохнул Альдред и мотнул головой на «Гидру». — Нагоняй остальных. Скорее.

Застрельщица так и сделала. Между отрядом и Флэем установилось безопасное расстояние для последнего. Смутьян вздохнул, собирая всю волю в кулак, и окликнул капитана, примерив презрительный тон:

— Я никуда не иду!

Командир не поверил своим ушам. Остановился и повернулся лицом к новобранцу. Глаза его налились безумием. Вслед за капитаном на месте встали Шатун и Нико. Марго поравнялась с алхимиком, делая вид, будто бы совершенно ни при чём.

— У тебя пять секунд объясниться! — рявкнул Джакомо, напыжившись, как индюк.

— Пошёл ты! — хмыкнув, бросил ему Альдред и развёл руками. — В гробу я видал и Акрополь, и Инквизицию, и Культ, и тебя, Колонна!

Тот потерял дар речи. Только сейчас капитан понял, какую ошибку совершил, давая новобранцу поблажки. Наконец-то Флэй ясно показал свою неблагонадёжность.

Что сказано, то сказано. Мосты надо сжигать смело. А играть роль — до апофеоза.

— До Памятного мы не дойдём с тобой. Капитан из тебя неважнецкий. Посредственность. Говно на ногах. Я бы лучше справился. Да только мне это не пришей кобыле хвост. С меня хватит.

— А ну-ка повтори, ублюдок! — Джакомо закипал от ярости. Обхватил древко Якоря поудобнее. Вот-вот нападёт. Ну и пусть.

Нико, Марго и Шатун оставались в стороне. Они впали в ступор. Особенно она.

— Легко! — бравировал смутьян.

Он оскалил зубы, до конца не веря, что это не сон.

— Я прошёл с тобой только одну спецоперацию. И ты знаешь, того, что я увидел, мне достаточно. Парусник затонул по твоей вине. Уперся рогами — нет, надо вон в ту бухту зайти. Тьфу!

Альдред сплюнул в лужу демонстративно. У командира задёргался глаз.

— Столько бравых ребят погибло. Я знал их мало, но видел, на что они способны. Мы пережили кошмар в джунглях из-за тебя. Озорио, Зальц, Леший — их кровь на твоих руках, Джакомо. А когда ты увидел, что Кругу конец, вообще с катушек слетел! Ты в упор игнорируешь опасность, которую несет в себе эта зараза. Да, ты не видел того, что видел я. Но мог бы хотя бы поверить.

Флэй всплеснул руками, рисуясь.

— Нет. Зачем? Это все стариковские пьяные бредни. Тем более — тем более! — он же обрёк больных сослуживцев на смерть. Сам сдохни, но Инквизицию не подведи, да? Какое же это всё-таки дерьмо. Какой смысл? Ведь Кодекс превыше всего. Ты не дал ему спокойно умереть. Ты убил его. Со вкусом, глумливо. Растоптал все его надежды. И прикрывался этим… сраным Кодексом. Ты фигуральное ничтожество, капитан Колонна.

На главе «Гидры» не было лица. Дождь поглотил его. Волосы напитались водой и сосульками опали на лоб. Джакомо еле слышно дышал, вбирая в себя каждое слово, как губка. Ещё никто и никогда не задавал ему такой вербальной взбучки. Лишь Радован Модрич мог себе это позволить. И только его брань терпел любимчик. Но не Альдреда.

— Ты не переживай, — продолжал тот играть. — Я не собираюсь раздор сеять в отряде. Знаю, что нужно в Акрополь. Всем, кроме меня.

Нико напрягся, внимательно слушая ликвидатора. Шатун ухмыльнулся, с интересом наблюдая за развитием событий. Марго же просто смотрела на него, не веря своим ушам. Она не знала, что у него на уме. Неоткуда.