– Не совсем. Но почему бы не попробовать? Ты хочешь прямо сейчас?

– Да, немедленно. У тебя есть, чем писать?

Он протянул мне карандаш. Я подошел к белой стене и принялся за работу. Даже несмотря на то, что продолжение еще не проигрывалось в уме, задумываться не приходилось. Только писать на стенке было неудобно, пришлось ограничить прямоугольником область как бы листа бумаги. Двойник стоял за моей спиной и так напряженно что-то обдумывал, что казалось, в воздухе вот-вот начнут трещать электрические разряды. Наконец он прервал меня:

– Довольно. Тебе пора вставать.

– Вставать?

– Да, болван. Ты забыл, что ты спишь? И вообще, для пробы достаточно...

Он куда-то исчез, и все это пространство пропало. Кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза и обнаружил себя в пустом вагоне. Дежурная по станции будила меня:

– Конечная! Выходите, молодой человек! Вы что, пьяный? Выходите, выходите!

Я поднялся наверх, купил бутылку пива и чипсы. Забавно, подумал я, дежурная оказалась как бы права во времени, идущем наоборот. Неподалеку находился парк, где можно уединиться и перекусить. Летом я там часто посиживал с пивом; сейчас, правда, прохладно, но тем меньше людей. Я почувствовал, что сильно проголодался.

Усевшись прямо на землю, подальше от дорожек, я открыл бутылку и разорвал пакетик. Пиво должно было сбить инерцию мышления. В голову приходило много занятных соображений о том, что происходит, и как держаться в этой ситуации. Кроме того, что мне совершенно необходимо получить, было в ней еще немало просто любопытного. Такое случается не каждый день, и грех не воспользоваться. Как - пока не ясно, но идея бродила где-то около, только не давалась в руки. В конце концов я рассудил, что само Мироздание, которому тоже не по душе этот парадокс, распорядится единственно возможным образом. Хотя, судя по тому, о чем я на тот момент знал и додумался, даже столь могущественные силы сами слепо тыкаются в поисках этого пути. Но теперь и у меня был свой план, ничуть не хуже того, какой пыталось провести Время. Интересно, если оно поступает вполне по-человечески, похожи ли его ощущения от раздвоенности на мои? Или оно просто корчится, как разрубленный лопатой червяк, в тщетной надежде восстановить целостность?

Сделав последний глоток, я поставил бутылку на видное место. Ее тут же поднял невесть откуда взявшийся бомж.

Когда я вернулся домой, Лиз тщательно разглядывала свое лицо в зеркальце. Не прерывая этого занятия, она произнесла:

– Драконом дышишь?

– Неужели бутылка пива превращает меня в дракона?

– А куда ты ездил?

– Никуда. Просто вышел попить пива.

– Один? Ты выглядишь так, будто сегодня утром узнал, что у тебя есть родной брат, которого сегодня вечером повесят.

Шуточка была вполне в моем духе, за годы совместной жизни Лиз переняла эту манеру. Но ей гораздо чаще, чем мне, удавалось попадать своими шутками в точку. Понятия не имею, что отразилось у меня на лице, в любом случае необходимость отвечать отсутствовала.

– Я угадала?
– она сказала это почти утвердительно, но что имела в виду?

– На восемьдесят процентов. Кого из нас повесят вечером неизвестно. Может, меня.

Наверное, я ответил слишком серьезно. Несмотря на мои усилия превратить все в шутку, Лиз попыталась докопаться, но я просто не мог ничего сказать. Не про время же, с его чертовыми рукавами! А то, что мне снится брат-близнец, никаким образом не объясняет синяка на руке.

– Я тебе потом расскажу. И мы вместе посмеемся.

– Почему не посмеяться сейчас?

– Потому что сейчас не смешно. Ну хорошо. У меня примерно то, что у тебя каждый месяц.

– Раньше я за тобой этого не замечала.

– Раньше этого не было. Сегодня в первый раз. И в последний.

– Ну, тогда тебе действительно нелегко.

Я по привычке уселся за компьютер и понял, что никакую работу делать сейчас не буду. Сама мысль о том, чтобы тратить время на "Августу" казалась нелепой. Как будто это не моя мысль, а... например, моего двойника. И тут пришел на память сон в метро. Я ведь написал кусочек текста, и непременно надо проверить, чем опыт закончится.

Руки зависли над клавиатурой, помедлили секунду, и... за пару минут воспроизвели надписи на белой стене. Из интереса я проверил скорость набора: она была такой же, как когда набиралась чужая рукопись, даже чуть выше средней. Если бы не пиво, я, наверное, превысил бы свой рекорд - ведь сейчас не приходилось заглядывать в оригинал.

Вместе с тем, первым абзацем у меня теперь имелось почти три тысячи знаков моего текста. Около двух машинописных страниц. Но больше не выдавливалось ни слова. Их не было.

Я повторил эксперимент еще два раза - сначала воспроизвел уже написанное с точностью до последней запятой, а потом попробовал внести правку. Результат меня приятно удивил: я мог обращаться со своим творением как вздумается. Весь вечер я провел, перелицовывая фразы, дополняя и слегка варьируя смысл фрагмента. Получился занятный рассказ; вырванность его из другого произведения ничуть не ощущалась. Интересно, а чем в это время занималось мое второе Я?

Затем я стал готовиться к осуществлению своего плана. Плана А. Была спокойная уверенность, что В, С и прочие не понадобятся. И даже где-то таилось сомнение, нужен ли А. В ту сторону, куда я собирал силы двинуться, меня толкало, как пробку.