Я позвонил Диме Александрову (мы с Лиз прозвали его "Бальмонтом", сходство было чисто внешнее) - он организовывал те "рыбные четверги" и знал координаты всех, кто там хоть раз появлялся. Его не было дома. Разумеется, день только начинался. Но сидеть и ждать до вечера невозможно. Внутри все зудело и жгло. Даже вторая половина мозга, в любой житейской буре преспокойно сочинявшая свои (мои!) истории, подключилась к решению проблемы, а это значило, что звезды сместились! И я бросился в "Августу".

Никто меня там не ждал. Да я бы и сам их в глаза не видел. Девица из технической редакции - моего возраста, но занимающаяся богопротивной работой и выглядящая соответственно - только губы поджала. Осведомилась, неужели я раньше срока выполнил задание.

– Увы, - изобразил я сожаление.
– Но у меня случилось важное происшествие. Очень серьезное. Мне нужно поговорить с одним вашим автором. С Виталием Москвиным.

Конечно, не следовало выкладывать все карты этим убожествам. Тем более, что от них никакого толку - они даже фамилии авторов не все помнили. Это были настоящие редакционные крысы: перед их глазами маячили только тексты, и видели они в них только ошибки и опечатки. Но не знать Москвина, работая в этом издательстве - нонсенс. Он был звездой, благодаря ему "Августа" могла выпускать то, чего нельзя продать, но чем делают себе славу покровителя словесности. Думаю, что когда Москвин появлялся в этой конторе, они пачками высовывались изо всех дверей. Но мои дела с их святыней исключены. То же ответили бы и хозяин, и уборщица. Делай свое дело, сопляк.

– Мы не можем давать кому попало адрес такого известного человека.
– Ее губы превратились в едва заметную линию.

– Может, я мог бы оставить записку; дело в том, что то, что я знаю, будет интересно ему. Уверен, он захочет поговорить со мной.

Невероятно, но она еще больше поджала губы. Вот-вот ее рот исчезнет навсегда! Впрочем, я об этом жалеть не стану. Ясно, что они не только не передадут, но и не возьмут записку. Меня следовало поставить на место. Да я и не знал, что написать. А потом, когда еще он захочет встретиться. А если существует сговор с двойником, то вообще не захочет, напротив, станет остерегаться.

– Ладно, не надо.
– Я окончательно передумал.
– Можно, я от вас позвоню?

На этот раз рот даже чуточку приоткрылся. Еще одна выходка, и меня с визгом выгонят. Или начнут уважать. Я набрал номер Димы Александрова, но опять никто не подходил. Я поблагодарил, как ни в чем не бывало, попрощался и вышел. Зуд внутри стал проходить. Да и к жжению можно привыкнуть.

Наступала реакция. Я спустился в метро и уселся в вагоне. Через минуту организм просто выключился - такого не случалось никогда. И тут-то появился он.

– Привет, братишка. Что ты засуетился, не пойму.

– Привет, - сказал я ему, как старому знакомому.
– А как ты провел сегодняшнее утро?

– Дурак!
– Он тоже был на пределе.
– По большей части мы повторяем друг друга. Ты вынуждаешь меня дергаться, а мне это не нравится. Я уже жалею, что связался с таким недоумком, как ты. Все шло хорошо, а мне захотелось чего-нибудь остренького.

Я промолчал.

– Москвина можешь оставить в покое. Этот тупица не знает даже, как правильно пишется его фамилия. Я поставлял ему наши книжки так же, как брал у тебя - он ничего не подозревал.

– Мои книжки. Зачем?

– Что зачем?
– Он на самом деле не понял.

– Зачем ты это делал? Когда ты крал их для себя - тут все ясно. В конце концов, это действительно отчасти твое. Но для чего ты возвращал их обратно в мой мир, да еще отдавал этому дерьму? Тоже остренького захотелось?

Двойник рассмеялся, но не расслабленно. Он действительно сожалел о начавшемся контакте.

– Ты угадал. Мне было очень скучно. Я сделал это моим маленьким бизнесом. Импорт-экспорт.

– А я знаю, почему. А ты даже не догадываешься. Время хочет объединиться, слить свои русла в одно. Для этого они должны быть совершенно одинаковыми. Книги - популярные книги - слишком серьезное различие, если в одном потоке они есть, а в другом нет. И ты просто не мог не сделать этого. Но ты должен был передать их мне!
– Я схватил его за рукав.
– Понял, идиот? Мне. Но ты оказался тупым кретином. Время прогневалось на тебя. Ты больше не его любимчик. Оно придумало другой способ достижения своих целей, а тебя просто отшвырнет в сторону!

– Полегче, малыш.
– Он отцепил меня от своего рукава, но больше ничего не сказал. Теперь он выглядел изрядным ничтожеством. Ко мне пришло непривычное ощущение спокойствия, порожденного уверенностью. Я выпалил наугад, и вдруг подумал, что в этом что-то есть. Не исключено, что даже истина.

– А что ты делал сегодня утром, после нашей первой встречи?
– Я это и так знал, просто хотел наводящими вопросами помочь ему разобраться.

– Пробовал писать.
– В этом раунде я был безоговорочным победителем, настолько жалким он казался.
– Ты знаешь, у меня впервые что-то получилось. Не много, правда.

– Один абзац?

Он кивнул.

– Последний?

Он посмотрел на меня:

– Какой последний?

– Последний, который я передал тебе этой ночью. Не помнишь, что ли?

– Не знаю. Я еще не читал твоего.

– Он еще не читал! Жалкий воришка! Ведь это и твое произведение. Но сейчас не об этом. Я тоже пробовал писать, и у меня тоже получилось. Уверен, что мы написали одно и то же. И если мои догадки верны, то мы сможем делать это дальше совершенно независимо. У нас с тобой один талант на двоих, и полноценно использовать его можно, только если сочинять вместе. Здесь, на нейтральной территории. Ты понял?