Гадриэль, как и некоторые другие мужчины, приравнивал любовь к слабости, которой он себе позволить не мог. Он — верум беллатор, будущий глава кустодиамов и защитник рода людского от тварей из-за Завесы. В его мире сантиментам не место. Любовь — она для свободных от серьезных обязательств, таких как обсерваторы или предикторы, а рискующие своей жизнь беллаторы с ней не ладят. Разовые встречи или свидания на одну ночь — на это воины еще способны, а вот на серьезные отношения нет. Да и какая я девушка выдержит беллатора?

С воительницами-беллаторшами трудно, у них характеры те еще. С предсказательницами-предикторшами чуть проще, но они ж знают все наперед, потому с мисс «Я же говорила» связывать не охота. С наблюдательницами-обсерваторшами легче всех, но их на всех не хватает. Остаются только девушки «людские», а такие отношения не поощряются. На свидания на одну ночь еще глаза могут закрыть, а вот отношения запрещены. Есть, конечно, «любовное исключение», но истинная любовь между кустодиамом и человеком такая редкость, что ее и в расчет не берут. Вот и получается, что беллаторам любовь и не светит, потому они ее избегают.

В одну из первых самостоятельных миссий, юный Гадриэль попал в западню котаури — обладающих гипнозом темных тварей, внешне очень похожих на людей. И не столько попал, сколько затянул себя самостоятельно, желая доказать всем, что он достоин звания Верум Беллатора. Причем угораздило его выбрать не рядовых котаури, а лучшую пару. Пару, у которой еще и родственники непростые имелись, которые явились на традиционный семейный субботний ужин аккурат за пятнадцать минут до появление опрометчивого идиота, понаблюдавшего за домом лишь денек и решившего, что монстры больше похожи на старичков на пенсии, чем на самых сильных котаури.

Самонадеянный беллатор (спесь с которого еще не сбили встречи с настоящими злыми темными и приличный наставник Витиум) выдвигался на миссию с улыбкой победителя. Гадриэль считал, что был хорош, тем более Михаил убеждал его, что он готов к вылазкам, потому статный парень в красивой темной форме, увешанный гранатами, еще и с кустодиамским клинком наперевес, был в себе уверен. Он — не просто рядовой кустодиам. Он — мощь армии бонумов. Еще и меч Михаила призвать может. Круче его был только Чак Норрис, вот только он был лишь актером, а Гадриэль был истинным воином, избранным для служения силам добра.

Вот только на поверку круче оказался не Чак Норрис и его коронный удар, и даже не Гадриэль и его коронный удар. Круче всех в тот субботний вечер оказались котаури, вокруг дома которых было напичкано ловушек не меньше, чем вокруг Заставы. И на десерт умных и предусмотрительных монстров ждал вкусненький кустодиам, прилипший к паутине (и заодно узнавший о том, что сети паука Дарвина тверже кевлара и прочнее стали).

Быть бы самоуверенному дурачку живой куклой, если бы не одно обстоятельство. В гости к котаури приходили не такие же монстры, как они сами, а милая племянница. Именно эта чудесная девушка пришла навестить дядюшку с тетушкой как раз перед тем, как их решил навестить недавно пополнивший ряды кустодиамов Гадриэль, и она же остановила расправу, которая и начаться не успела.

Котаури пытались объяснить родственнице, кто такой Гадриэль и как сильно он опасен как для нее и ее матери, но племянница была непреклонна и требовала пощадить парня, иначе семейные выходные канут в лету. Удивительно, но на пару монстров этот примитивный ультиматум подействовал. Гадриэля отпустили целым и невредимым, даже забыв стереть ему память (настолько монстры были поражены нетривиальностью самой обыкновенной субботы и тем фактом, что их названная племянница поцеловала бонума-идиота на прощание). И, конечно же, ни котаури, ни их племянница не рассказали никому о том, что произошло на субботнем ужине. Как ни рассказывали о том, что происходило дальше.

В голове Гадриэля нашлось место не только для глупых планов, но и для белокурой красавицы. Через неделю, прямо к очередному субботнему ужину, он снова явился к котаури, откуда его в очередной раз выставили живым только благодаря племяннице. Гадриэль и сам не знал, зачем таскался к дому монстров еще три субботы подряд, еще и оставлял у входа цветы. Как не знал почему на пятый раз девушка все же вышла. Но именно так началась история Гадриэля и Деи…

Назвать странным первое свидание верум беллатора и племянницы монстров в окрестностях дома котаури рядом с серным болотом — это принизить его. Оно было не просто странным, оно было сверханомальным. Но что Гадриэлю, что не знавшей других пейзажей Дее, было все равно. Они считали свое первое свидание идеальным, как и первый поцелуй, венчающий необычный вечер.

Гадриэль не понимал, почему он влюбился Дею, а она влюбилась в его, но принял это как данность и хранил чувства в тайне. Как хранила чувства в тайне и Дея с котаури, с попустительства которых и начали развиваться опасные отношения. А регулярно наведывавшийся в гости к котаури Гадриэль вдруг увидел, что темные твари походили на людей куда больше, чем он думал. Помимо внешности, так похожей на людскую, у них были и свойственные людям чувства и ироничные шуточки о совсем не каноничных Ромео и Джульетте.