— Что ты здесь делаешь? — Я спрашиваю.

Блэр свирепо смотрит на меня и встает. — Трент позвонил мне. Ты, блядь, серьезно, Ашер? Ученица старшей школы? Серьезно?

Конечно, он это сделал. Однажды став крысой, она останется крысой навсегда. — Не делай этого. Не смотри на меня как на какого-то педофила. Ей восемнадцать.

— И твоя ученица! Думаю, мне не нужно говорить тебе, насколько сильно это может испортить твою репутацию.

— О, пожалуйста, — усмехаюсь я. — Половина игроков в НФЛ встречается с женщинами помоложе.

— Никто из них не пользуется авторитетом у этих женщин, — утверждает она. — Не говоря уже о том, что их жизни сейчас не так тщательно изучаются, как твоя.

Я закатываю глаза и иду к холодильнику за пивом. Господь свидетель, оно мне нужно. Блэр следует за мной, как чертова чихуахуа, которая не знает, когда остановиться.

Она кладет руку на бедро и смотрит на меня, явно сытая по горло. — Ты должен покончить с этим.

Я фыркаю. — Да, нет. Это не вариант.

— Это единственный вариант, Ашер, — настаивает она. — Тебе повезло, что Трент позвонил мне, а не Джону Хайланду. Ты не можешь заполучить Тессу, не выбросив при этом все, ради чего работал всю свою жизнь.

Мысль о том, что у меня ее не будет, вызывает настоящую боль в моей груди. Я проводил с ней каждый божий день в течение нескольких месяцев, и теперь от меня ожидают, что я просто положу этому конец? Пойду дальше без нее? Нет. Этого не произойдет.

Новообретенная решимость переполняет меня, когда я понимаю, что мне нужно сделать.

— Слушай меня, — говорю я ей, ставя свое пиво и хватая ключи. — Я собираюсь поговорить с Трентом. Ты можешь выйти сама.

***

Два часа спустя я возвращаюсь в свой гараж и выхожу из машины. Я буквально провел все время у Трента, слушая, как он кричит на меня о том, насколько все хреново. Он сказал, что я рискую не только своей репутацией, но и его, поскольку именно он рекомендовал меня в первую очередь. Честно говоря, я на самом деле не думал об этом, но это все равно не меняет моего мнения. Какое-то время он будет злиться, но он пообещал, что никому об этом не скажет ни слова, и это все, что мне нужно.

Я бросаю ключи на стойку. — Тесс?

Никакого ответа.

— Тесса?

Из-за угла доносится звук шагов, но появляется не Тесса. Я закатываю глаза, задаваясь вопросом, стоит ли вызвать охрану, чтобы ее выпроводили отсюда.

— Ее здесь нет.

— Что ты все еще здесь делаешь, Блэр? Мне казалось, я сказал тебе уйти.

Она улыбается, но это всего лишь притворство. — Я решила остаться здесь.

— Ну, я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. Где Тесс?

— Я же говорила тебе, — медленно произносит она. — Ее здесь нет.

От выражения ее лица у меня сводит живот. — Что ты сделала? — Спросил я.

В ее глазах мерцает что-то порочное. — Именно то, что должен был сделать ты.

Страх наполняет все мое тело, когда я мчусь к своей спальне. Я рывком открываю шкаф и обнаруживаю, что половина его пуста. Ящики комода все еще открыты с тех пор, как она, очевидно, в спешке достала из них свои вещи. Маска с субботнего вечера лежит у меня на тумбочке. Я беру ее в руку, чувствуя, что это единственное, что у меня есть из ее вещей, за что я могу держаться.

— Что, черт возьми, ты ей сказала? — Кричу я, возвращаясь в гостиную.

Блэр подносит палец к своему подбородку. — Я не могу точно вспомнить, но это сработало.

Достав из кармана телефон, я набираю ее номер и прикладываю его к уху.

— О, я бы не стала утруждать себя. Я могу обещать тебе, что она не возьмет трубку.

И действительно, телефон звонит дважды, прежде чем она нажимает «Игнорировать», и я отправляюсь на ее голосовую почту. Я нажимаю «отбой», и моя рука безвольно опускается.

— Убирайся к черту из моего дома, — рычу я.

Она закатывает глаза с насмешливой улыбкой на лице. — Ашер, Ашер. Всегда такая королева драмы.

— Я сказал, убирайся! Сейчас же!

Мой телефон вылетает у меня из рук и разбивается о стену. Она вздрагивает от внезапной вспышки гнева, затем вздыхает.

— Послушай, — начинает она более легким тоном, — я знаю, что сейчас ты злишься, но я сделала это ради тебя. Если пресса узнает, что ты встречаешься с одним из своих студентов, общественность съест тебя живьем. Ты бы потерял свою работу, как преподавательскую, так и тренерскую. Ты был бы уничтожен в глазах общественности, и все, ради чего ты трудился всю свою жизнь, исчезло бы в одно мгновение. Сейчас это может быть больно, но я всегда делаю то, что лучше для тебя.