— Филипп, ты убьешь ее! Она не выдержит, она всего лишь девушка…

— Отойди.

А через мгновение тело ее обожгло и крик, что так старательно сдерживала она, сорвался с пересохших губ. Она кричала так, как не кричат живые люди. Она кричала, и стыла кровь от этого крика в жилах палача, не один десяток людей отправившего на Тот свет. Она кричала, потому что Зверь хотел услышать ее крик, и он добился своего, медленно терзая разодранную ее спину своими длинными, царапающими лапами. Неторопливо, упиваясь ее криком, он как завороженный, провел рукой от шеи ее к ягодицам, любуясь кровью на бледной своей коже…

— Придержи ее, — бросил Филипп Адриану, не понимающему, не представляющему, что задумал изверг.

— Филипп, она не выдержит, — повторил Адриан, с содроганием глядя, как окрашенная кровью рука потянулась к поясу штанов.

— Я сказал, придержи ее, чтоб не дергалась, — ледяным тоном повторил Филипп. — И веревку приспусти.

Приспустил. Чтобы Филиппу удобнее было брать несчастную… Адриан обошел Кристину — теперь ему видно ее искаженное болью лицо. А льдистый взгляд за ее спиной следит за ним, ища в глазах его тепло и жалость. Вот только если найдет — ждет и Адриана не лучшая участь. Держаться надо. Хотя бы ради этой девочки. И он держался. И взгляд холодный, невозмутимый, будто бы плевать ему и на девчонку, и на крик ее, и на слезы, устремился аккурат в королевские очи, изо всех сил демонстрируя готовность пойти на все ради удовольствия своего короля. Филипп лишь на мгновение замешкался, приспуская штаны и пристраиваясь к телу девушки; Адриан же, воспользовавшись заминкой, аккуратно скользнул ладонью к шее Кристины — девушка чуть дернулась от неожиданности и тут же обмякла.

— Филипп, она сознание потеряла.

Благо, о маленькой хитрости, с которой Адриан отключает своих строптивых жертв, Филиппу неизвестно. Пережав артерию, он даже руку не стал убирать — всем видом демонстрируя, как расстроен нарушенными планами своего короля, он будто бы пытался привести пленницу в чувства.

Филипп чертыхнулся, льдистый взор опять впился в помощника, ища следы предательства. Но невозмутим Адриан — открыто, равнодушно смотрит он в королевские очи.

— Я же предупреждал тебя, она не выдержит, — пожал плечами маркиз.

Филипп обошел Кристину и со злостью оттолкнул Адриана — он не настолько доверяет ему, чтобы поверить словам. Приподнял откинувшуюся голову девушки, заглянул в лицо — и, правда, без сознания. Недолго думая, со всей дури впился пальцами в растерзанную спину — не шелохнулась. Недовольным взглядом окинул маркиза.

— Филипп, ну я-то здесь при чем? — развел руками Адриан. — Девчонка и так натерпелась за эти дни…

— Этьен на тебе, — оборвал Филипп. — Ищи где хочешь и как хочешь. Живого или мертвого, но ты должен его достать. Не достанешь — с тебя шкуру спускать буду. Надеюсь, ты понимаешь, почему до сих пор жив. И еще, друг мой жалостливый, Кристина через три дня чтоб была как новенькая. В моей постели. Понял?

— Этьена ищу, знаешь же. А для Кристины три дня мало, посмотри на нее, — кивнул на девушку Адриан, — она же сдохнет под тобой.

— Это ее проблемы, — бросил Филипп, направляясь к выходу.

— Филипп! Ты же так хотел заполучить ее! Неужели теперь с такой легкостью убьешь?

Филипп остановился у выхода. Да, хотел. А толку-то? Только злит его еще больше своим отчаянным упрямством и любовью к бастарду. А он другую в ней искал — Герду. Он по свету рыщет и тепла ищет — того, из детства, рядом со служанкой; он любви такой же хочет — жертвенной, искренней, а находит только холод и ненависть черную. Все его ненавидят, все нож в спину вонзить хотят… Все его Зверем считают. Да в общем-то, верно считают. Филипп обернулся и посмотрел на Кристину — жуткое зрелище, особенно со спины.

— Сколько времени ей нужно? — смягчился Филипп, за льдом в глазах тоску по человеческому пряча.

— Не знаю. Дней десять, может, больше.

— Неделя. Через неделю приведешь ее ко мне.

Кристина пришла в себя на кровати в своей маленькой комнатке. Прогоняя боль, ласкала изуродованную кожу легкая прохлада. Девушка открыла глаза, а взгляд тут же наткнулся на голую мужскую спину — Адриан в одних штанах копался в разложенных на столике маленьких баночках. Кристина невольно засмотрелась на его спину — смуглая, крепкая, покрытая длинными белесыми шрамами, будто не он пытал людей, а его пытали. «Странный человек», — подумала Кристина, продолжая осмотр. Палач. Убийца. Нелюдь под стать своему королю. И все же к ней он добр и ласков… И, кажется, это его заслуга в том, что в эту минуту она не умирает от боли.

— Очнулась? — почувствовав ее шевеление, спросил Адриан, а потом обернулся и с улыбкой посмотрел на подопечную: — Ну как ты, непокорная женщина?

— Вы садист — Вы знаете об этом?

— Служба у меня такая.

— Какая такая? Истязать беззащитных девушек?

— Да ладно, не драматизируй. Если бы тебя истязали на полную мощь, ты бы не очнулась через час.

— Через час?!

— Ну да.

Через час! А ей казалось, прошла целая вечность. А ей казалось, кошмар бесконечен, и она, подобно святой мученице, умирала за любовь и справедливость… А он, смеясь, говорит, что прошел всего лишь час! Кристина чуть приподнялась, чтобы возразить и возмутиться принижению ее подвига, но вот тут-то почти позабывшая о боли несчастная спина дала о себе знать, разгораясь пламенем. Девушка жалобно застонала, а Адриан, с прежней улыбкой глядя на нее, лишь головой покачал:

— Ну куда ты, непоседа? Лежи спокойненько и не дергайся. Рано тебе шевелиться.

— Адриан, Вы чудовище…

— О, еще какое! — усмехнулся он. — Не переживай, цела твоя спина. У тебя всего лишь содрана кожа — заживет, и даже шрамов не останется. Через пару дней ты даже не вспомнишь, что случилось. Но Филиппу об этом лучше не знать. В качестве моральной компенсации я выпросил для тебя неделю покоя от него. Так что если придет проведать тебя, делай вид несчастный и больной. Ага. И глаза такие же несчастные, как сейчас.