— Так… Так… Так… Погоди, сейчас что-нибудь придумаем.

Морис потер переносицу, силясь собрать мысли в кучку и найти единственное верное решение. Нужны люди. Надежные и знающие свое дело. Именно такие здесь и есть — нужно ехать в штаб и тянуть всех, кто есть на месте.

— Надо ехать в штаб и собирать людей, — вмешался Милош, думая о том же, что и Морис.

— Абсолютно согласен, — поддержал Морис и направился к выходу. — Поехали.

— Погодите-погодите! — одернул Карманд. — Вы что, собрались Дворец штурмовать?!

— Есть предложения получше?

— Морис, не дури. Никакой толпы — засветимся и к Дворцу даже подойти не сможем. Филипп наверняка ожидает что-то подобное. У меня другое предложение… Я знаю планировку Дворца, я там вроде как свой, но мне нужен помощник. Один человек, максимум — два. Но этот человек должен уметь драться — там ребятки непростые. Я проведу его, будто взял шпиона — тогда меня пустят в подвалы. Дальше дело техники…

— Как тебе сейчас удалось уйти оттуда? Тебя не хватятся? Не заподозрят?

— Не заподозрят — меня уже сменили, я на законном отдыхе до завтрашнего вечера.

— Вдвоем там не справиться, — закачал головой Милош. — Тем более, что неизвестно, сколько людей его охраняют.

— Справимся. В любом случае, шансов на благоприятный исход будет гораздо больше, а времени на подготовку целой группы у нас все равно нет.

Морис терпеливо выслушал Карманда. Этот человек уже не раз доказывал свою стойкость, навыки у него отличные, физическая подготовка на высоте — может, он и прав, и пара знающих свое дело людей сработает гораздо более слаженно и плодотворно, чем группа, которую нужно координировать — а на это сейчас действительно времени нет.

— Еще один вопрос. Скажи, кроме Леронда еще кого-то сегодня взяли?

— О чем ты, Морис?

— С ним была девушка…

— Морис, хватит, — перебил Милош, — сейчас не до нее!

— Прекращай, Милош! Вытаскивать надо обоих, мы не можем оставить Кристину!

— Да плевать я хотел на вашу Кристину! Сделай милость, не говори мне больше ничего о ней, ладно?

— Это жестоко, Милош! Что ты скажешь ему?

— Морис, заткнись. Сбежала, испугалась — да что угодно! Наша задача сейчас — спасти парня, а не шлюху, из-за которой он сейчас хрен знает где!

— Так, успокойтесь оба, — прервал их Карманд. — Про девушку я ничего не знаю, хотя наверняка бы знал, если бы Филипп взял еще кого-то. Среди стражи сейчас только и разговоры, что про шпионов да Леронда. Если б была еще и девушка, уверяю вас, без внимания это бы не осталось.

— Вот-вот, еще неизвестно, не из-за вашей ли драгоценной Кристины он сейчас там!

— Милош, угомонись, — оборвал Морис и тут же обратился к барону: — Ладно, с девушкой потом разберемся. Значит, делаем так. С тобой пойду я. Что у тебя с оружием? Есть?

— Нет, Морис, ты со мной не пойдешь — вы оба останетесь здесь и будете ждать Леронда. У вас еще будет достаточно забот, чтобы вывезти его из города.

— Я не спрашиваю разрешения — я сказал, что пойду. Подготовка у меня не хуже твоей — сработаемся.

— Морис, остынь. Я понимаю, что там твой друг. Но пока Леронд у Филиппа, командир у нас ты, и если тебя убьют, кто будет командовать? Вчерашние пешки? Лучше посоветуй мне кого-нибудь, ты ведь наверняка лучше меня осведомлен о подготовке и надежности ребят.

Вечер. Закат. Ко Дворцу, размазывая слезы по щекам, плелась Кристина. Она себя корила в случившемся, вспоминая ядовитые, но верные слова Милоша, что Филипп убьет Анри без раздумий, и что она, Кристина, шансы графа быть пойманным увеличивает вдвое; она уверена, если б не она, ничего бы не случилось, граф не засветился бы… Вероятно, все-таки кто-кто ее узнал. Сбивая ноги, уставшая, зареванная, она пешком из парка через весь город шла к Филиппу — времена нынче не те, никто без денег не подвезет бедную девушку.

Она шла к Филиппу, не зная, верно ли делает, ослушавшись Анри — до сих пор в ушах его крик: «Не верь! Не верь ему, Кристина! Не смей идти к нему…» А потом его ударили, и молчаливое, безропотное тело, будто неживое уже, закинули на коня. Оставляя ее, зареванную, у склепа, Филипп улыбался — победно, зло… Наверно, никогда ей не забыть теперь тот страшный оскал торжествующего Зверя, уносящего свою поверженную добычу. Что делать было ей? Быть может, стоило бежать к Морису за помощью? Может быть. Это было бы разумно, с одной стороны — Морис умный, наверняка, что-нибудь бы придумал… Но с другой стороны, в полдень они должны были уехать, и он наверняка уже сам догадался о случившемся. А ведь Филипп ясно дал понять, что ждет ее, и отсрочка казни только из-за нее… «А ты думай, лапушка, думай. Хорошо думай! На рассвете я твоего защитника казню…» Это не Анри дали время до рассвета, а ей. И что сделает Морис? А что сделает она? А если Филипп обманул? Что мешало ему убить Анри сразу же, как только оставил ее одну в том парке? Слишком много вопросов и совсем нет ответов. Она не знает, что ей делать. Она не знает, куда бежать. И от бессилия льются слезы по ее щекам… И все-таки, Филипп ее ждет. А на безымянном ее пальце сверкает колечко… Пока жива любовь, изумруд не померкнет. И сейчас, в лучах закатного солнца, словно подбадривая, камешек сверкает, обещая надежду. Это ее война, и она не станет рисковать и прятаться за спины других. И если она виновата в том, что их нашли, то и расплачиваться за это — только ей. К тому же, Морис наверняка уже их ищет — пусть ищет, и если ему удастся вытащить графа, она ему до гроба благодарна будет! Но рисковать она не будет: Филипп ждет ее, а значит, есть надежда. Кристина всхлипнула, глядя на подарок жениха, и поплелась дальше.