— Простите меня, — тихо проговорила Кристина, чуть успокоившись.

— Да не за что тебе извиняться, — вздохнул мужчина. — Родные у тебя хотя бы есть?

— Есть, — кивнула девушка, а потом вдруг опять заплакала, понимая, насколько шатко теперь это «есть». — Теперь уже не знаю, может быть, и нет.

— Думаешь, они откажутся от тебя? Не плачь. Здесь, как я заметил, честь недорого стоит.

— Я ренардистка, — всхлипнула девушка. — У нас с этим строго.

— Кто?! — услышав незнакомое слово, явно связанное с отцом, переспросил Этьен, устремив внимательный взор на девушку.

— Ренардистка, — повторила Кристина, но, заметив его взгляд, требующий пояснений, продолжила: — Я из тех, кто не принял власть Филиппа.

— Сторонники Ренарда, значит?

— Последователи. Вы что, никогда не слышали про нас?

Этьен покачал головой — нет, не слышал. Но открытие его порадовало, несмотря на довольно печальные обстоятельства.

— Я не местный. Проездом здесь. Так, значит, вы пошли против Филиппа?

— Мы просто не пошли за ним. Не смогли принять ту жизнь, которую он здесь устроил. Теперь Вы прогоните меня?

— С какой стати?

— Мы изгои теперь в этих краях. Вы-то кто? Сторонник Филиппа?

— Нет, я сам по себе. Кристина, я понимаю, что тебе неприятен этот вопрос, но все-таки, что делала ренардистка в столь неподходящем месте?

Кристина опять замолчала, наотрез отказываясь прикасаться к кровоточащей на душе ране.

— Кристина?

— Простите, я не готова откровенничать с Вами. Я даже имени Вашего не знаю, а Вы лезете мне в душу.

— Ну хорошо. Я — граф Анри де Леронд. Приехал сюда посмотреть на родные места своих родителей. Сегодня я должен был уехать отсюда, но одна отчаянная девушка спутала мне все планы и продолжает путать до сих пор. Будем считать, что знакомство состоялось — я жду ответ на заданный вопрос. Что ты делала в таверне?

Она молчала, он — злился. Оставить ее на произвол судьбы уже не казалось таким плохим решением. Но Кристина, чуть подумав, обошла своего любопытного спасителя и присела в кресло, прикрыв лицо руками.

— Меня заманили туда обманом. Сказали, что там меня ждет человек, который хочет со мной о чем-то поговорить.

— Кто заманил?

— Я не знаю. Я никогда не видела этого человека. У меня сестра младшая, он сказал, что беда случится с ней, если я не поеду с ним.

— Кто насиловал тебя, знаешь?

— Нет. Они в масках были.

— Но ты ведь должна кого-то подозревать? Это ведь не случайное нападение, раз им пришлось тебя выманивать и шантажировать сестрой.

— Я ничего не знаю! — выкрикнула Кристина, подскочив с кресла.

— Знаешь! — Этьен перехватил девушку и заставил сесть обратно. — Кристина, говори.

Она плакала, он ждал ответа, пытливо вглядываясь в ее лицо. В том, что она знала куда больше, нежели хочет говорить, он не сомневался.

— Среди них был Филипп, — сдалась, наконец, девушка.

— Филипп?! Сам? В таверне? Смелое заявление.

— Больше некому. Там был он и его люди.

Ну вот только этого еще не хватало! Этьен отпрянул от девчонки к окну, судорожно обдумывая услышанное.

— Не верите мне? — горько усмехнулась Кристина. — Вот и не спрашивайте больше ни о чем.

— Ты же сказала, они в масках были. Как ты узнала его?

— По голосу.

— Ты так хорошо знаешь его голос? Ты могла обознаться.

— Не могла.

— Тебя что-то связывает с ним?

— Да ничего меня не связывает! — выкрикнула девушка. — Он хотел, чтобы я стала его наложницей — я отказалась. Тогда он… Послушайте, перестаньте меня мучить! Отпустите меня… Зачем Вам все это знать?!

Как он рядом оказался, она и не заметила; Этьен присел перед ней на корточки, осторожно взял ее руки и легонечко сжал.

— А вот теперь спокойно и по порядку.

Пришлось рассказать ему все с самого начала: про их с Эммой вылазку на озеро вопреки отцовскому запрету, встречу с Филиппом, приглашение на праздник и смачную пощечину молодому королю за непристойное предложение. Кристина говорила и плакала, вновь и вновь переживая весь кошмар последних дней; он хмурился, но рук ее не отпускал, внимательно слушая исповедь.

— Ну и чем Вы мне можете помочь, господин граф? — сквозь слезы закончила свой рассказ Кристина.

Действительно, чем? Да ничем. И с Филиппом воевать он пока еще не готов. И несчастной девушке помочь ему нечем. Разве что удержать от безумного шага на тот свет.

— Прости меня, — виновато проговорил мужчина, сжимая ладонь девушки.

— За что?

— Я был в таверне. Я видел, как тебя вели наверх.

Тяжелая тишина повисла в комнате. Кристина убрала руки из его ладоней и чуть заметно вздрогнула, а потом заговорила упавшим голосом: