Анна растолкала Владислава, Егошин – Люсю. Все то время, пока я доставал с полки Аннин рюкзак, мы пробирались к выходу и ждали остановку, я думал о том, что я почти счастлив. Ведь я почти два часа провёл с Анной. Она играла со мной в шахматы и даже, возможно, получала удовольствие от игры. Мог ли я об этом мечтать ещё пару дней назад? Я даже исполнился какой-то странной благодарности Владиславу за то, что он всю дорогу спал. И вообще, эта поездка уже чего-то стоит. Что бы ни случилось дальше, я не буду жалеть о том, что поехал к Егошину на день рождения.

И тут я поймал себя на ощущении, что я чего-то боюсь. Что-то должно было случиться. Я почувствовал и понял это с такой ясностью, что на несколько минут мой мозг оказался просто парализован этой догадкой. Всё это неспроста.

Я пришёл в себя от того, что перед моими глазами кто-то водил рукой. Конечно, Владислав.

– Ёжик! – сказал он. – Ты чего такой стеклянный? Смотришь на столб, как осёл.

– Да так, – ответил я. – Отключился малость.

Я огляделся. Мы стояли на остановке автобуса.

– Нам ещё куда-то ехать? – удивился я.

– Тут недалеко, – ответил Егошин. – Минут двадцать.

– Ты мне про это ничего не говорил, – заметила Люся.

– Может быть, – сказал Егошин. – Сначала на автобусе, потом немного пешком, а потом совсем чуть-чуть на лодке.

– Слушай, – сказал Владислав, почесав себя за ухом. – А в городе отпраздновать нельзя было?

– В городе не так красиво, – возразил Егошин.

– Когда хорошо выпьешь, – сказал Владислав, – это уже всё равно.

– Мы же не напиваться едем, – сказала Анна.

– Это кто как, – сказал Владислав.

Что-то с ним было не в порядке. А может быть, мне показалось. Во всяком случае, как следует провести мысленный психоанализ мне помешал подошедший автобус.

Мы впихнулись внутрь вместе с кучей другого народа, по пути отдав водителю деньги за проезд, и разместили свои тела в промежутках между другими телами.

– Выходим через четыре остановки, – объявил Егошин.

Остановки оказались длинными. Из автобуса мы выползли вялыми, как варёные сосиски, липкими и вонючими от пота.

– Садист, – буркнул Владислав Егошину.

– Нам сюда, – Егошин словно бы не услышал последнюю реплику, направившись к деревянному мосту через канаву. За мостом начиналась просёлочная дорога, заросшая травой.

– Тут-то нас комары и сожрут, – проворчал Владислав.

– Здесь нет комаров, – сказал Егошин.

– Почему? – спросил я.

– Дохнут, – ответил Егошин.

– От чего?

– Место такое.

Ответ меня не удовлетворил, но язык от жары с трудом шевелился, поэтому я решил больше ничего не спрашивать, и просто побрёл по дороге вслед за остальными. Передо мной шли почему-то Люся с Анной, перед ними Владислав, а Егошин – самым первым, с некоторым отрывом. Владислав был единственным, кто ничего не нёс. Егошин тащил здоровый рюкзак, Люся – пакет, Анна – второй, не считая своего рюкзака, я – ведро и сумку на плече.

Мне было отчего-то не по себе, и я начал говорить сам с собой.

– Это плохо, что нет комаров, – говорил я. – Комары должны быть. Они пот любят, и кровь. И лес как раз для комаров. Ёлки вот – у них тоже иголки острые.

Ёлки вокруг сгущались все больше, и я постепенно перешёл на полную чушь:

– Не люблю я ёлки, – говорил я. – В сосняке веселиться, в березняке жениться, в ельнике – повеситься. Не могли хоть одну берёзку воткнуть.

– Володя, – бросила Анна спереди. – Прекрати бормотать. Тоску навеваешь.

Я замолчал. Долго потом шли молча, и это тоже было странно. И совсем не похоже на канун дня рождения.

Потом вдруг заговорил Егошин.

– Там, на острове, мой дед жил. Долго жил. Пока не помер. Раньше и острова-то не было. Была Белая гора, а потом водохранилище всё вокруг затопило.

– Лучше бы оно и этот лес затопило, – мрачно заметил Владислав.

– Дольше бы пришлось плыть, – спокойно ответил Егошин.

– А долго ещё идти? – спросила Люся.

– Километров семь, – ответил Егошин.

– Ты об этом не говорил, – вздохнула Люся, потерев насквозь пропотевшую подмышку.

– Не всё же говорить, – как-то странно ответил Егошин.

Ещё минут пять тишины, не считая периодического звяканья крышки на моем ведре.

– А мне нравится тут, – неуверенно сказала наконец Люся. – Темно и сыро. Только воздух какой-то затхлый. Отчего это, Кость?

– От ёлок, наверно, – сказал Егошин. – Больше здесь, кажется, ничего нет. Даже людей нет.

– И что твой дед делал в таком месте? – спросил Владислав.