– Что-то мы скучно едем, – сказал Константин где-то справа от меня, за Люсей.

– М-да, – сказал я.

И мы скучно едем дальше.

Вообще-то я удивляюсь людям. Рядом с Егошиным – Люся, которую он обнимает левой рукой, а её голова покоится на его плече. И ему, видите ли, скучно. Владислав – тот и вовсе дрыхнет рядом с Анной, не понимая, какое счастье сидит на скамейке возле него.

Кстати, сегодня праздник – день независимости. Именно этот факт предоставил нам замечательную возможность выехать в пятницу. Нерабочий день. Завтра, 13-го июня, день рождения Егошина. Лишний повод думать, что эта поездка добром не кончится. Я поёжился. Стал считать, не является ли 13-е июня 1973 года, когда родился Константин, пятницей или понедельником. После долгих путаных подсчётов понял – нет, это среда.

Мои мысли вернулись к Анне. А вместе с ними и взгляд. У неё очень изящные, хрупкие руки, и тонкие белые пальцы. Руки расслабленно лежат на коленях. На шее болтается какой-то кулончик с красным камушком. Анна покосилась на меня, и я почувствовал в теле животный трепет. Наверно, я всё-таки тоже обезьяна. Только лысая совсем.

Поезд всё идёт и идёт. В вагоне жарко. Я чувствую запах пота сидящей рядом Люси. В ухе у Анны – золотая серёжка, тоже с красным камнем. У Анны есть губы. А за губами – зубы. Белые. От этого свихнуться можно.

И тут Анна привстала, наклонилась к моему уху и сказала шёпотом:

– Пойдём, покурим, – а потом вышла в проход и направилась к тамбуру.

Я, несколько озадаченный, последовал за ней. Мы вошли в тамбур. Анна встала спиной к стене и посмотрела на меня.

– Одолжи сигаретку. Что там у тебя?

– "Ява".

– Сойдёт.

Я дал ей прикурить и закурил сам. Она курила изящно, но не наиграно, как это часто бывает.

– Знаешь, – сказал я. – У меня такое впечатление, что ты пытаешься меня соблазнить.

Она улыбнулась с выражением лица, недвусмысленно говорящим "ну уж нет".

– С чего это ты взял? Стою, курю, никого не трогаю, а ты какие-то выводы делаешь. Лучше мне таких вещей не говори, а то подумаю, что ты сексуально озабочен.

– Это правда, – сказал я. – Очень озабочен.

Она развела руками:

– Ничем не могу помочь. Я не психиатр. Если честно, я пытаюсь понять, чего ты хочешь.

– В каком смысле?

– Сидишь, пялишься на меня. Извини, иначе не скажешь.

– Это тебе мешает?

– В принципе, нет. Я не против. Только это смысла не имеет. А впрочем, как хочешь. Твои проблемы. Я тебе повода не давала и не дам.

– Знаешь, – сказал я. – Ничего я не хочу. И не нужны мне эти… откровенные разговоры. Как-то всё это пошло выходит.

– Ты прав.

Она посмотрела в мутное стекло в двери тамбура:

– Ты когда-нибудь был там, куда мы едем?

– Не совсем там. На берегу водохранилища был, но с другой стороны.

– И что там?

Я пожал плечами. Анна бросила бычок в щель у двери.

– Я всё смотрю в окно, и даже страшно становится, – сказала она. – Дикие места. Лес и лес без конца. И лес-то какой-то необычный. Берендеев лес.

– Какой?

– Берендеев. Картина такая есть, не помню чья – "Берендеев лес".

– А кто такой Берендей?

– Точно не знаю. Что-то вроде лешего. Ладно, пошли.

Мы вернулись на свои места. Я взглянул на часы. Почти час уже прошёл. Люся, Егошин и Влад спали.

– У меня шахматы есть, – сказал я. – Не хочешь сыграть?

– Давай, – согласилась Анна.

Я достал из сумки маленькие магнитные шахматы, и мы начали играть. Я вообще играю не очень хорошо – внимания не хватает, а сейчас мысли у меня и вовсе путались, так что Анна обыграла меня три раза подряд. Представляю себе её удовлетворение. Я хотел было расставить фигуры снова, но Анна сказала:

– Не надо. Скоро подъедем.

– Мне же нужно тебя хоть раз обыграть.

– Всё равно ты не в ударе. Зеваешь на ровном месте. У тебя ещё будет возможность.

– Обещаешь?

– Обещаю. Скорее всего, делать там больше будет нечего.

Она помолчала немного, а потом предложила:

– Может, Костика разбудить?

– Зачем?

– А вдруг нам не до конца?

Я протянул руку к Егошину и подёргал его за ухо. Он открыл глаза:

– Что, подъезжаем?

– Не знаю. Три часа прошло.

Егошин взглянул в окно:

– Да, похоже, подъезжаем.

– Как ты определил? – удивился я. – Сплошной лес кругом.

– Видишь, вдоль дороги заборчик бетонный? Он только здесь начинается.