– Пойдем на кухню, расскажешь.

Всю ночь они просидели за столом. Егор наполнял опустевшие бокалы и подкладывал закуску на тарелки. Захмелевшая Варя рассказывала о накопившемся за прошедшие годы. Однако мужчина тоже в долгу не оставался – его жизнь с капризной женой оставляла желать лучшего. К пяти утра они, с трудом передвигаясь по квартире, доползли до спальни и упали на не застеленную кровать.

Первой проснулась от визга Варя. Белокурое создание трясло с силой неподвижное тело Егора и что-то верещало. Женщина сжала виски, стараясь сосредоточиться на происходящем и как-то объяснить своё нахождение на супружеском ложе.

– Вы всё не так поняли, – наконец нашлась она.

В ответ раздался шквал оскорблений. Мужчина открыл глаза и часто заморгал, надеясь, что образ супруги пропадет вместе со сном.

– Успокойся. Это же Варя, – произнес он, словно одно имя уже служило оправданием тому, что произошло. Однако жена его объяснения не приняла, продолжая возмущаться. – Карина, с друзьями не спят. Мы выпили больше, чем стоило, и легли отдохнуть туда, куда доползли. Сейчас Варя умоется и поедет домой.

Подруга кивнула, соглашаясь с каждым сказанным словом. Аккуратно поднявшись с кровати, она двинулась в сторону ванны. Карина, не заметив ни угрызений совести, ни смущения у супруга и женщины, ещё недавно лежавшей в её кровати, быстро сникла, оставив упреки на потом, когда гостья покинет дом.

Варя открыла ледяную воду и сполоснула лицо. Марина Сергеевна там умирает, а она безответственно напивается и спит в чужой постели. Достав из кармана сотовый, она отметила, что нужная сумма уже переведена на карточку. Значит, можно ехать в клинику и перевозить туда больную.

День, начавшийся столь бурно, закончился вполне успешно. Варя лежала на старом обшарпанном диване и думала о том, как резко изменилась её жизнь пять лет назад и какие перемены происходят сейчас. Буквально три дня назад она четко знала, как пройдет день, что будет через неделю и даже через месяц. А сейчас с трудом можно было предположить, как сложится следующее утро. За стеной громко храпел Валентин Фёдорович. Он с трудом верил, что жена завтра окажется в московской клинике, где сможет получить необходимую медицинскую помощь. Варя договорилась с машиной, на которой больную доставят в столицу. В семь утра они выедут из Костромы. Сумки с необходимыми вещами и стратегическими съестными запасами уже стояли в прихожей. Даже в эти минуты Валентин Фёдорович вспомнил о земляничном варенье и соленых грибочках и огурчиках, которые так понравились московской гостье. Варвара только с улыбкой упаковывала банки, полагая, что достанутся они не только ей, но и им. Курс реабилитации по прогнозам врача составлял как минимум месяц.

Глава 17

Евгений и Алинка вернулись из Тайланда, загоревшие и отдохнувшие. Они привезли ей подарки, которые так и лежали не распакованными в шкафу. Поведение Варвары за неделю изменилось до неузнаваемости. Пропали её привычные невозмутимость и покорность, вновь появилась раздражающие Евгения независимость и желание поступать по своему. Она все время куда-то пропадала, избегая объяснений. Рано утром, не приготовив завтрак, Варя покидала квартиру, возвращалась поздним вечером, принимала душ и, пожелав спокойной ночи Алинке, падала в кровать и засыпала. Евгений заходил в комнату в тот момент, когда дочь выключала свет и готовилась ко сну. Женщина уже не реагировала на происходящее, мирно посапывая.

Варя старалась навестить Марину Сергеевну утром и вечером, доставляя Валентина Фёдоровича к супруге в первой половине дня и забирая его в свою московскую квартиру во второй. На четверг она попросила отгул, чтобы быть вместе с ним, пока супруге делают операцию. Спрятав своё волнение как можно глубже, Варвара успокаивала мужчину, отвлекая разговорами о своих жизненных перипетиях, о путешествиях по разным уголкам России. Единственная тема, оставшаяся под запретом, – это Борис и Испания. Валентин Фёдорович слушал её внимательно, следя за дверью операционной и ожидая результатов.

Однако первым событием, удивившим обоих, оказалось появление блудного сына. Он тихо подошёл к ним, не нарушая мирного течения, беседы. Варя, заметив рядом стоящего мужчину, окинула его задумчивым взглядом.

– Вы что-то хотели? – порывисто поинтересовалась она. Слова оборвались после узнавания. Её рука легко сжала ладонь Валентина Фёдоровича и указала в направлении сына. Отец поднялся, протягивая руку для пожатия. Однако Борис крепко сжал старика в объятиях.

– Как мама? – спросил он.

– Мы пока не знаем, – сдавленно прошептала Варя, желая оказаться на месте Валентина Фёдоровича. Она встала, прошлась по коридору, затем вновь присела на стул, напротив мужчин. Руки тянулись к нему. Она боялась не сдержать радость от встречи и кинуться в его объятиях. Женщина никак не могла вникнуть в их беседу. Волнение пробивалось сквозь порывистые движения. Варвара поправляла волосы, стянутые в тугой пучок, проверяла аккуратно застегнутые пуговицы черного пиджака. Она достала из сумочки книжку, открыла её, мучительно всматриваясь в расплывчатые контуры букв и силясь соединить их в слова, затем громко захлопнула и убрала обратно.

Борис бросал на неё короткие взгляды и отводил глаза, как только они встречались с её. Скованность движений выдавала сильнейшее напряжение. В волосах появились первые седые волоски. Лоб прорезала вертикальная морщинка. Волнение выдавали только серые глаза, в которые Варя старалась не смотреть, боясь утонуть и погибнуть.

– Марина Сергеевна пока в реанимации. Операция прошла успешно. Сегодня к ней нельзя, приходите завтра утром, – бросил на бегу врач.

Валентин Фёдорович хотел было поспорить, но затем поник и первым предложил разъехаться по домам и отдохнуть. Варя кивнула, приглашая мужчин в свою машину. Они заняли заднее сиденье и продолжили беседу, словно и не прерванную словами доктора. Отец отказался от проводов его до квартиры, желая побыть в одиночестве и предлагая сыну отдохнуть с дороги.