Лёва, конечно, проявил недовольство затянувшейся поездкой к родственникам, но, отметив Варин обеспокоенный голос, от выяснения отношений отказался. Ему хотелось познакомиться с таинственными людьми, но жена на любые попытки реагировала отрицательно, считая, что достаточно общения с семьей Вероники. Тётя относилась к нему очень тепло, защищая перед племянницей. Ему импонировала её собранность и сдержанность. Жена помощника депутата должна быть такой. Он мечтал слепить схожий идеал из своей жены, указывая на недостатки, предлагая советы по исправлению. Однако Варвара только с усмешкой кивала и тяжело вздыхала:

– Мое перевоспитание просто невозможно!

Лёва жаловался Егору на Варино непослушание и вздорность. В ответ тот только разводил руки и вторил подруге:

– Варю перевоспитать невозможно.

Однако мужчина был уверен в обратном. Вода камень точит. Приучил же он её готовить, следить за порядком хотя бы в те моменты, пока она была в Москве. Значит, и остальному научит.

В течение месяца Варя посещала Испанию, жарившуюся в лучах июльского солнца, третий раз. Борис пропадал в бесконечных командировках, мешающих встрече. Зато Мария Фернанда звонила и приглашала в гости. Варвара проводила свободные вечера в обществе жены и дочери друга. Доверчивость Анхелики подкупала. Ей нравилось делать подарки для девочки, заплетать ей косички. Спокойная и правильная девочка на глазах превращалась в неугомонное создание при посещении парка аттракционов. Варвара каталась вместе с ней. Вместе они визжали, крепко цепляясь в металлические ручки. Мария Фернанда степенно вышагивала рядом и ожидала их, поглядывая несколько настороженно в сторону новой увеселительной машины. Смуглянка только посмеивалась над этими страхами.

Борис появился в последний вечер и предложил прокатиться за город, чтобы поговорить без свидетелей. Варя согласилась, желая отдохнуть от бесконечно стоящих около дверей туристов. В предыдущую ночь один из них настойчиво пытался узнать экскурсионную программу на следующий день. Варя отправила его спать, не открывая дверей. Утром, как обычно, его пришлось будить, приглашая сесть в автобус и отправиться в Барселону.

Прогулка по городу всегда создавала хорошее настроение, а работы Гауди вызывали восхищение у туристов. Многие из них хотели вернуться, чтобы полюбоваться не только на оригинальные формы, но и на игру света и цвета. Парк Guell начинался с волшебного дракона, украшенного цветной мозаикой. Окруженная каменными колоннами дорожка кажется настолько естественной, словно сама природа её возвела здесь. Многочисленные разноцветные лавочки так и приглашают остановиться и полюбоваться открывающей красотой. Спокойное созерцание позволяет остановить мгновение, затормозить безумное мерцание городской жизни.

Затем они продолжали движение к необычному сооружению, созданному по проекту Антонио Гауди. Он напоминает строение из черепов и костей. Поражает продуманность каждой детали, её формы и цвета. Варвара вдохновенно описывала жизнь и деятельность архитектора, вызывая интерес у слушающих. Часть из них обычно стремились посетить музей А. Гауди, завороженные рассказом. Другие скрывались в бесконечной веренице магазинчиков, стремясь купить как можно больше сувениров в последний день.

Варвара скрылась в тени парковых аллей, придаваясь невеселым мыслям. Последнее время настораживало состояние Вероники, которая достаточно сильно похудела. Тётя никогда не на что не жаловалась и сейчас старалась сохранить беспечный вид. Однако племянница верила ей всё меньше. Она чаще старалась бывать у Вероники, помогала нянчиться с племянницей, посещающей после гимназии бесконечные кружки. Варя смотрела на солнечные лучи, играющие на спинках лавочек, и испытывала ничем не обоснованную тревогу. Ей не хотелось возвращаться в Москву. Страшные предчувствия одолевали, мешая проникать окружающей красоте внутрь себя. С трудом поднявшись, она направилась к месту встречи. На удивление все пришли вовремя и ожидали только гида. Варвара улыбнулась.

Поднявшись в номер, она замерла перед зеркалом. Ощущение несчастья сковало всё внутри, затрудняя дыхание. Девушка поднесла руку к зеркалу, желая стереть затравленное выражение. Невесёлые мысли прервал звонок Бориса, пригласившего прогуляться по окрестностям города. Варвара, прихватив легкий пиджак, поспешила к машине. Необычное поведение друга настораживало. Букет, коробка конфет больше напоминали свидание, чем встречу старых друзей. Варя чувствовала себя загнанной в ловушку.

Рассуждения о погоде, родителях и московских буднях завершились простым будничным вопросом:

– Ты счастлива в браке?

Женщина вздрогнула как от удара током.

– Нет, – зачем-то призналась она.

– Почему?

Варя чувствовала себя загнанной в угол, как два года назад.

– Я не могу любить его так, как он любит меня.

Борис остановил машину на какой-то извилистой тропинке, ведущей вникуда в темноте ночи.

– Жалость, благодарность и стремление загладить свою вину любым способом. Знакомо? – мужской голос с горечью констатировал происходящее.

– Да. Я ему ни разу не изменила и в то же время кажусь себе предательницей, потому что думаю и мечтаю о другом, – продолжала откровенничать она, боясь произнесенных слов и не желая больше скрывать свои чувства.

– Одиночество вдвоем… Вы вместе и в то же время постоянно одиноки. Он пытается привязать тебя, а ты так и остаешься одна. Вы вместе в одной комнате, и все равно каждый сам по себе. Грустно, правда? – Борис развернулся к ней и осторожно прикоснулся к щеке. Варя вздрогнула, не ожидая нежного прикосновения и мечтая о нем.

– Правда, – согласилась она, завороженная страстным огоньком серых глаз.

– Особенно, если учесть, что два человека, одинокие в своих семьях, думают друг о друге, мечтают о встрече. Тысячи километров перестают быть помехой любви, – продолжал мужчина, ласково поглаживая её лицо, волосы. Кончики пальцев вспоминали былое и изучали вновь. Женщина замерла, боясь нарушить волшебство момента.

– Думают, – повторила она.

Борис крепко прижал её к себе.

– Если бы ты знала, как я скучаю по тебе, – с болью продолжал он.

– Но когда тебя обнимаю – обнимаю с такой тоскою… 23 – прошептала Варя.

– … будто кто-то тебя отнимает, – закончил друг. – Нас с тобой жизнь разлучает. Как это ни глупо звучит, но я не могу уйти от жены, как бы не относился к тебе. Я не изменяю ей физически, но всё время думаю о тебе. Это как наваждение.