Все уйдет в пустоту. Все в ней растворится. Так спокойно без чувств. Но я не согласна без них остаться!

Игорь раскрывает футляр, достает из него свою скрипку… Нет, почему ты здесь? Не мешай!

Прости, Игорь. Я так долго мучилась от неразделенной любви — и не знала, что тебя не любила.

Я мчусь по шоссе — скорей, скорей! К Киру.

Поворот руля. Темнота.

Пожалуйста, покажи мне его.

— Диана, ты такая красивая! — Кир выбирается из лопухов.

— Это Эя у нас красивая, — ворчу я недовольно. — А танцует у нас Баба Шу.

Изменить бы хоть интонацию! Пусть слова останутся теми же; я скажу их иначе, и он все поймет.

— Ну, а ты им играешь волшебную музыку, — выдает свою реплику Кир. Не позволено мне, пустоте, изменить ход беседы.

Музыка! Ну, конечно; Кир не зря называл ее магией. Музыка мне поможет, она — концентрация чувств! С ней я сумею прорваться и сказать ему то, что должна.

Картинка меняется. Кир склонился над свитками, разбирая записи Дока. Хмурит брови, бормочет себе под нос… На моей голове ободок мыслетранслятора. Сердце колотится. Опускаю руки на клавиши — я их тогда представляла, вызвав… из пустоты! И они звучали!

Я заиграла Моцарта. Кир выронил свиток:

— Диана… — смотрит с восторгом и благоговением.

Кир, ты почувствовал? Прости глупую иномирянку, называвшую тебя монстром. Если бы в этих «видеозаписях» была функция «редактирование»…

Кира дергает за ухо Гран. Со стоном сминаю картинку. Почему я тогда не шагнула вперед, не прижалась к любимому, прячась у него на груди? Замерла бы на бесконечность в этом мгновении, единственно важном во всей вселенной, и никогда не было бы вокруг пустоты.

Нет в моей памяти такого мгновения. Не случилось. Я его упустила, и уже не могу вернуть.

— Какое у тебя желание? — посмеивается Игорь, ломая сирень.

— Разумеется, победить в конкурсе, — рассудительно отвечает мой голос.

Нет, не мой! Это уже не я!

«Кир!» — хочу закричать, позвать — не выходит ни звука.

Кир…

— Вот зачем ты его приучила смотреть на небо? — упрекает меня Баба Шу. Мы зависли под куполом, над самой крышей. Кир внизу, выглядит таким одиноким… Он поднимает глаза, миг — и они с паучихой нацелили артефакты с боевыми заклятиями…

— Не убивай его! — кричит Эя.

Почему это кричала не я?

— Береги себя, — шепчет Кир, опуская оружие.

А это он говорил мне.

«Береги себя, — молюсь я посреди пустоты. — Господи, помоги ему!»

Вдруг кто-нибудь все же услышит?

— Не хочу вызывать у тебя отвращение, — Кир понуро протягивает очки взамен тех, что я в гневе расколотила. Я кричала тогда: «Чудовище!» Кир, ты лучший на свете. Самый добрый и благородный, самый умный, и такой храбрый. Почему же я не успела тебе это сказать?

— Убери очки. Мне нравится видеть тебя таким, какой ты есть.

Как мало сказано. Я была жадной. Все держала в себе. А теперь уже не исправить, мои крики осыпаются в пустоту. Глаза, полные золотистых лучиков, смотрят с «записи» с грустной нежностью:

— Нам не дадут уйти.

Хочется зарычать от отчаяния, разъяриться, биться о… пустоту. Кир улыбается мне по-детски, теребя в руках Шляпп:

— Страшно…

Страшно? Спотыкаюсь о воспоминание: разве он в таком признавался? Напряженным усилием откатываю «запись» немного назад. Вот мы:

— Думаешь, Шляпп сломался? — я заглядываю Киру через плечо.

— Нет, аппарат в рабочем состоянии. Просто… Страшно. Вдруг испорчу такой шедевр?

Сердце сжимает щемящее чувство. Хочется плакать. Но не получается — я ведь тогда не заплакала. Силы заканчиваются, пустота поглощает. Док сказал нам, прощаясь: «Выбирайте себе приятные воспоминания, когда будете уходить». Я почти не способна что-либо выбирать. Знаю только одно: эту вечность среди пустоты я хотела бы смотреть на Кира.

Спешу. Нужно выбрать лучшее воспоминание. Вот: кладовка; решительный и отважный, Кир клянется, сжимая в руках артефакты с кристаллами попаданцев:

— Освободим вас.

Я касаюсь губами его щеки.

Глаза цвета хаки распахиваются, Кир удерживает меня за плечи…

Замри, пустота! Больше мне ничего не нужно. Не отпускай меня, Кир, пожалуйста…

Он подводит меня к маго-машине, помогает в нее забраться:

— Я выиграл время. У нас все получится.

Меня накрывает паника: нет, Кир, я знаю, что ты сейчас сделаешь! Я должна остаться с тобой. Умоляю, не опускай крышку!

— Бежим сейчас, в этих телах! — торопится в воспоминаниях мой голос.