— В тот день все казалось обычным. Папа измерил потенциал моей магии и сказал, что до следующего прорыва остается недели две. Они с Доком придумали какую-то штуку и мечтали опробовать. Говорили, чтобы я не боялась встречать нового гостя, потому что в момент выплеска моей энергии смогут перенаправить ее часть по отводному каналу и распахнуть папино сознание, чтобы перевести попаданца из моей головы в его. Мама, конечно же, была против, поэтому детали эксперимента держали в секрете. Но чем чаще мне повторяли «не беспокоиться», тем больше я волновалась.

Голос Эи звучал все глуше.

— Милая, ты не обязана нам рассказывать, — мягко произнесла паучиха. Неужели ей тоже страшно?

— Я расскажу, — встрепенулась Эя. — Вы имеете право знать. В общем, мы сидели в саду и обедали. Втроем: папа, мама и я. Док не любил сидеть за столом, называл это тратой времени. Схватит что-нибудь в руку — и умчится в лабораторию, жуя на ходу. Зуру и Трандерскунции пища не требовалась. Помню, что голова начала кружиться, я даже сказала об этом папе. «Выпей свежего сока, — посоветовал он. — Это просто жара».

Руки Эи дрожали; она стиснула пальцы, переплетя их между собой. Ох, не хочу я больше ничего знать, мне достаточно…

— День и правда был жарким, — в голосе Эи почти не осталось жизни. — Я взяла со стола графин и направилась к клумбе, неприлично ведь наливать сок только себе. Чаши тюльпанов как раз наполнились. Я выбрала самый розовый, отогнула один лепесток… А дальше… Дальше я ничего не помню!

Наше тело сотрясалось в ознобе; нить Бабы Шу, которой паучиха нас привязала к стволу, глубоко впивалась в живот. Голова взорвалась пронзительной болью, перед глазами кружились разноцветные пятна. Красное… на белом… на белой траве… красное… «Это кровь!» — поняла я вдруг с ужасом. У зеленых — красная кровь. Совсем, как у нас. Она расплескалась по белому… далеко…

— Диана, играй! — рявкнул в голове голос Бабы Шу.

— Что?! Я не могу, тут…

— Диана, отставить истерику! Где твоя музыка? — первый раз в голосе Бабы Шу зазвучал металл. Да о чем она говорит, как же можно сейчас… хорошо. Я ее поняла. Надо представить рояль. Белые клавиши… а над ними черные, черные, ничего тут красного нет!

Та-да-да — БАМ! — бухнуло в голове симфонией Бетховена.

— Диана, ты что творишь?!

Та-да-да — БАМ! — отчаянно повторил рояль и заторопился, захлебываясь: та-да-да-да, та-да-да-да, та-да-да-дааааааа… — последнее «да» растянулось стоном.

— Где твой Шопен?! Зови Шопена!

— Шопен не потянет…

Я не могу играть!

Полоса лунного заката вдруг взорвалась, рассыпав серебро всполохами аврор, будто полярное сияние. Диск луны казался огромным, он уже придавил своим краем линию горизонта на западе. А с другой стороны, восточной — точно напротив! — широким потоком в небо полилось золото. Солнечный диск поднимался стремительно, и вот два гигантских светящихся глаза — серебряный и золотой — уставились друг на друга в упор с противоположных краев небосвода.

Небо будто взбесилось. На него было больно смотреть. Яркие всполохи кидались навстречу друг другу — чтобы мгновенно сгореть. Лунный диск потерял опору, начав проседать; золотой солнечный, наоборот, почти смог оторваться от горизонта. И тут оба выстрелили напрямую, друг в друга, впиваясь в противника остриями лучей. Золотые и серебряные струны соединили на миг два светила. Напряжение зашкаливало. Эта энергия могла бы смести мир с орбиты… И вдруг все погасло. Разом. Глаза будто ослепли, а когда проморгались — луны уже не было. Небо скучно желтело. И желтое солнце вплывало в него мутноватым пятном.

— Может, натянем сеточку?

Голос Бабы Шу звучал буднично.

— Зачем? — не поняла я. Паучиха вздохнула мечтательно:

— Поймаем птичку себе на завтрак…

Есть и правда хотелось, живот подтвердил этот факт голодным урчанием.

— А костер разведем прямо на дереве? — уточнила я.

— Зачем? — не поняла уже паучиха.

— Жарить птичку, не есть же ее сырой!

— Птичку жалко, — вмешалась Эя. — Мы могли бы собрать на поляне семейку грибов, чтобы они принесли нам ягод.

— Эээ… хитрая схема. А просто грибы съесть нельзя?

— Диана, да кто же ест грибы, они разумны и живут по законам! Наша империя старается наладить с Грибницей симбиоз.

Чувствую, останемся мы без завтрака.

Как и профессор Гран: скоро он проснется и обнаружит наше отсутствие…

Я размышляла о том, что теперь и не знаю, как относится к профессору. Да и к себе в качестве попаданки. То, что рассказала нам Эя… Да, Баба Шу все же заставила ее досказать, а меня — дослушать. Недаром паучиха столько лет руководила освободительными миссиями: вытащила наши сознания из паники, провела «спасательную операцию», вскрыв психологическую травму Эи и дав выход ее боли через слова — и правда, прооперировала. Наверно, реабилитацию бывших рабов ей тоже доводилось курировать.