— Так не забывай об этом.

Когда эхо шагов Визарда стихло, Дейзи услышала знакомое цоканье когтей

— Госпоже что-нибудь нужно? — поинтересовался волк, открыв дверь. — Мой хозяин велел не отказывать ни в чем. Может, ты хочешь поесть? Погулять в саду? Может, тебе нужно что-то другое?

Дейзи посмотрела на него задумчиво.

— Нет, не надо, — вдруг сказала она. — Иди сюда и поговори со мной…»

Дочитав до этого места, старый букинист закрыл книгу.

— Поговори со мной, — задумчиво повторил он.

И никто ему не ответил.

— Ты как-то говорил, что знаешь, где в пределах досягаемости можно набрать топлива? — спросила Сато, глядя, как, медленно тая в экранах, удаляется гигантский звездолет.

— Я-то знаю, — подтвердил Хейл. — Тебе повезло, что связалась со мной, а не с каким-нибудь дальнобойщиком, изучившим только свою трассу. А иначе тебе бы пришлось узнать, что означает слово «робинзон».

— Я и так это слово хорошо знаю, — отмахнулась Сато. — Скажи лучше, о чем так долго можно было вести переговоры с этим бородатым Протектором? Между прочим, я до сих пор думала, что протектор — это часть защитного снаряжения.

— Хм, — фыркнул Хейл. — Я, между прочим, тоже бородатый. Вернее, был им и скоро снова стану. А беседовали мы с ним о прошлом и будущем цивилизаций. Цивилизаций вообще и его цивилизации в особенности.

— Судя по продолжительности беседы, о прошлом он должен был рассказать тебе все. А что вы говорили о будущем?

— Я не стал его особенно разочаровывать. Он думает начать историю с чистого листа, избегнув прошлых ошибок. Но и обнадеживать его я его тоже не старался. Как все диктаторы, он немного фантазер. Он думает, что сможет, как некий пророк, привести свой народ в Землю Обетованную, начертать мудрые заветы на скрижалях, следуя которым создаст рай. — С этими словами Хейл перекинул ноги через подлокотник кресла. — Если планета будет иметь суровый климат, то в борьбе за существование станет не до утопий, сохранится жестокий, централизованный режим управления, иерархия распределения благ и в перспективе — борьба за власть среди преемников диктатора, — продолжил он. А если планета окажется благодатным эдемом, то…

— Чтобы с тобой говорить, надо держать под рукой словарь, — перебила Сато. — Ты не напомнишь мне, что такое «эдем»? И вообще, откуда ты набрался всей этой ерунды?

— Я так понял, ерундой ты называешь мои скромные знания? — поинтересовался Хейл. — Другие называют это эрудицией.

— Я бы назвала это словесным мусором.

— Спасибо, — с некоторого времени Хейл стал более снисходительным, — ты очень любезна.

— А ты?

— Я? Я безгранично терпелив. И вообще, мне пора готовить прыжок. Если я ошибусь, то нам предстоит неопределенное время загорать в вакууме.

— Ты так и не сказал, что случится, если планета окажется благополучной.

— Ах да! Если условия будут идеальны: оптимальное соотношение кислорода, солнечные ванны, нет опасных хищников и микроорганизмов, то едва колонисты освоятся, им станет тягостна опека центральной власти, раздутого аппарата с массой начальников отделов, заместителей и секретарей. Начнется неконтролируемое расселение, при этом попытки поддержать жесткий контроль ни к чему хорошему не приведут. Скорее всего за пару поколений человечество рассеется, распавшись на небольшие общины. При этом культурное наследие материнской планеты будет в основном забыто, и через несколько столетий от него останутся одни невнятные легенды. И все начнется сначала. В любом случае утопии не будет.

— Я даже не стану спрашивать у тебя, что это такое.

— Был такой царь Утоп, — начал Хейл. — Персонаж из сказки для взрослых, которую написал один монах, серьезно задумавшийся о несправедливости мира.

— Ты мне уже надоел со своими сказками. Откуда ты всего этого набрался?

— Видишь ли, — сказал Хейл, неторопливыми движениями коротких пальцев гася и зажигая на экране яркие прямоугольники диалоговых окон, — у меня как-то был случай, когда я оказался надолго заперт в помещении, наполненном толстыми и старыми книгами, с корешков которых нужно было постоянно сдувать пыль. Надеюсь, тебе не надо рассказывать, что такое книги?

— Знаю, — заявила Сато. — Это такие толстые тетради с напечатанным текстом. Очень неудобные по сравнению с ноутбуком.

— Может быть, — сказал Хейл. — Для кого как. Но они еще и учат мудрости.

— Что, по-твоему, значит «мудрость»?

— Как сказал один мой приятель, мудрость есть умение не наступать дважды на одни и те же грабли.

— Про грабли я уже как-то слышала. Только не поняла, что это такое.

— Насколько я понял из контекста, — не очень уверенно пояснил Хейл, — грабли были старинным механическим прибором, используемым в прикладной психологии для определения умения человека приспосабливаться к меняющейся ситуации… Так вот, помещение было тесное, книжные стеллажи ветхими, так что я боялся, как бы они не обрушились мне на голову, если я начну заниматься слишком подвижными физическими упражнениями. В итоге все время заключения я провел занимаясь дыхательной гимнастикой и читая книги.

— Да, — посочувствовала Сато, — долгое чтение книг тяжело отражается на человеке.

— Возможно, — меланхолично согласился Хейл. — Но все же не так сильно, как многолетнее пребывание среди лошадей.

Как это ни удивительно, на этот раз Сато промолчала.

В коридорах Космической академии бывает очень интересно. По первому разу уж точно. Здесь возможны самые неожиданные встречи, тут живьем ходят герои легенд, несомненные гуманоиды и совсем наоборот, на прозрачных постаментах застыли прославленные корабли… А еще можно растянуться на полу, скользком и зеркально блестящем, ставшим таким в результате широкого применения дисциплинарных нарядов. Вам известно, что такое крутодер? Если нет, значит, вы не учились в Космической академии.