— Только теперь я не могу вернуться назад, — признался он. — Дракон начал задавать мне загадки, а когда я не смог правильно ответить, сказал, что пропустит меня, но только один раз.

— Ну, это уже неплохо, — решил незнакомец. — Главное, что вы однажды прошли. А как-нибудь найдете и другой путь. А Дейзи, как ей удалось убежать?

— Она не убежала, — сказал Малыш. — Она осталась там. Она в замке…

— Постой, Малыш, — перебил его незнакомец, и его брови поднялись в выражении неподдельного удивления, — Ты что же, вернулся домой без Дейзи?

В Заоблачном замке Дейзи тоже вспоминала о своем братце, но больше с досадой, чем с тревогой. Как и Дензил, она догадывалась, что с ним ничего не случится. И считала, что ему пора выбраться оттуда, где он находится — где бы он ни был. Досада была несправедливой, но вот проблемы справедливости Дейзи почему-то совершенно не волновали.

— Ты сама осталась бы здесь, если бы смогла убежать? — поинтересовался у нее волк.

— Конечно нет, — призналась Дейзи.

— Так почему же ты не убежала?

— Потому что не могу.

— А если и он не может? — поинтересовался волк. Разговор этот происходил в той же самой комнате с огромной кроватью, окнами с видом на окрестности с высоты орлиного полета, гобеленами и дубовой дверью.

Дейзи не ответила. Она уже привыкла, что с волком можно себя вести как с огромной говорящей собакой, говорить обо всем, что взбредет в голову, и молчать о том, о чем говорить нет настроения.

— Я пойду, госпожа? — спросил волк.

— Нет, побудь тут, — ответила Дейзи.

Все равно она была уверена, что, задвинув за собой засов, волк не уйдет далеко, а ляжет на какую-нибудь подстилку рядом с дверью и станет дремать, положив голову на лапы. Совсем как сейчас, когда он уютно устроился на пушистой медвежьей шкуре у ее ног. По крайней мере, с ним ей почему-то не было скучно.

А скуки в Заоблачном замке хватало. Как выяснилось, здесь не было возможности ни послушать музыку, ни посмотреть фильм, а гулять разрешалось только по замку, и то в сопровождении. Еще в замке нашлась библиотека, но, во-первых, Дейзи не любила читать, а во-вторых, и книги, как на подбор, оказались неинтересными. Их тематика сводилась к магии и мистике. Другие темы старого волшебника мало волновали.

И с самим волшебником Дейзи успела свести знакомство. Был он высок, тощ, седовлас, имел взгляд пронзительный, но при встрече с ней взгляд терял остроту, и в нем появлялось нечто вроде искательности и растерянного недоумения. Уловив это, Дейзи совершенно перестала бояться волшебника.

Познакомились они через несколько часов после ее первого пробуждения. Лязгнул засов, и волшебник предстал на пороге комнаты.

— Рад видеть тебя в полном здравии! — произнес он, как будто именно так и положено говорить, когда старый волшебник входит в темницу к заточенной им маленькой девочке.

Вообще-то, удобное помещение в высокой башне с видом на остров с высоты птичьего полета не подпадает под определение темницы, но в остальном ситуация выглядела именно так.

Дейзи не торопилась отвечать, с любопытством разглядывая волшебника.

— Надеюсь, тебе здесь понравится, — сказал он, попытавшись разрядить тишину.

— Нет, — сказала Дейзи, — мне здесь совсем не нравится!

Волка рядом не было. Когда волшебник появился в дверях, он постарался незаметно удалиться. Дейзи услышала только цокающий звук когтей. Потом и он затих.

— Мне жаль, — сказал волшебник. — Но у меня не было другого выхода. Пришлось заманить тебя сюда, потому что так требовало пророчество.

Это уже что-то новое.

— Какое-какое про-ро-чество? — изумленно спросила Дейзи.

С этим словом ей еще не приходилось иметь дела. Прежде чем продолжить, Визард вобрал побольше воздуха во впалую грудь, а Дейзи продолжала лихорадочно осмысливать его слова. Волшебник сказал «заманить», а значит…

— Это пророчество я прочел в тайной книге Илуверита, — произнес Визард. — Там сказано, что девушка из Тихой Долины способна вернуть вторую молодость.

Он открыл рот, чтобы продолжить, но не успел. Дейзи его перебила.

— Кому? Кому вернуть? — спросила она тоном, который принято приберегать для людей, говорящих несуразные и просто сумасшедшие речи.

И этот тон неожиданно сбил волшебника с толку. Было видно, что он мысленно заметался в поисках подходящих объяснений.

— К сожалению, — не очень уверенно произнес он, — на листе сохранились не все руны. Край листа обгорел, и в середине несколько рун расплылось. Но то, что я прочитал, это правда, потому что великая книга Илуверита никогда не врет.