Человек засмеялся:

— Это меня не удивляет. Она никогда не считала меня инвалидом, сколько бы я ни жаловался. Без нее я никогда бы не стал преуспевающим архитектором, каким являюсь сейчас. Она не позволяла мне сдаться. Он вздохнул.

— Собственно, все не так уж плохо, как кажется. Мой дом оборудован, чтобы я мог справляться со своим недугом, и я хорошо зарабатываю, проектируя дома для других инвалидов. Мой график позволяет мне ежедневно выезжать и возвращаться из моего офиса, так что я вполне могу себя обеспечивать.

Он засмеялся:

— Конечно, это все, что я могу, если вы понимаете, что я хочу сказать.

Он взглянул на официантку, чтобы намек был еще яснее.

— Кроме музыки и чтения книг. Я преданный фанатик мистерий и романов ужасов. А Коуди, да благословит бог ее душу, всегда присылает мне книжки к Рождеству и на дни рождения.

Дикона интересовало, почему этот человек все ему рассказывает, но он не хотел казаться грубым. У Генри Кокса была причина хотеть повидаться с ним, и его интересовало, что же это за причина.

— И как давно вы… нездоровы? — спросил он.

— О, это несчастный случай… В детстве, мистер Броуди. Нырнул на слишком мелком месте. Безумие, что не сделаешь в десять лет, чтобы произвести впечатление на друзей, не так ли?

Коуди раздумывала, открывать ли дверь на звонок. Она не хотела никого видеть и ни с кем разговаривать. Глаза у нее были красными от слез, она дрожала с головы до ног.

— Кто там? — спросила она, стараясь говорить непринужденнее, несмотря на тяжесть на сердце, — Это я, Коуди, — проговорил Дикон с другой стороны. Открой.

Трясущимися пальцами Коуди взялась за засов. Голос его был ужасен. Он знает! Набрав воздуха, она распахнула дверь. Но взглянуть ему в глаза не было сил…

Дикон прошел вовнутрь, захлопнув за собой дверь так, что дом чуть не развалился. Коуди сделала шаг назад, напуганная его убийственным взглядом.

— Что ты из себя воображаешь? — проговорил он сквозь сжатые зубы. Он сжал кулаки.

Она вздрогнула от звука его голоса. Никогда в жизни она не видела его столь разозленным, даже в ту ночь тринадцать лет назад, когда она сказала, что не хочет его видеть больше никогда в жизни.

— Дикон, подожди, я объясню. Я хотела сказать тебе, — в голосе ее явно звучал страх.

Он схватил ее и притянул так близко, что она могла видеть свое отражение в его глазах.

— Когда, Коуди? Когда ты собиралась сказать мне, что это я настоящий отец Кетти?

Комната, казалось, завертелась вокруг, когда он произнес эти слова, бросив обвинение ей в лицо. Годами она думала об этой сцене, размышляя и воображая, что бы он сказал, если бы когда-нибудь узнал. Генри предупреждал ее, что может настать такой день, несмотря на всю ее уверенность в противном. Она никогда не собиралась встречаться снова с Диконом Броуди.

Коуди облизнула губы… В горле моментально пересохло…

— Как ты узнал? К тебе приходил мистер Ферчайлд?

— Я только что мило побеседовал с Генри Коксом. Он заставил меня поверить, что я отец Кетти.

Коуди попыталась остановить дрожащие руки, сцепив их перед собой.

— Дикон, я понимаю, что ты мне не поверишь, но я много раз хотела сказать тебе, У меня до сих пор остались письма, которые я писала тогда. Это действительно облегчение, что ты, наконец, знаешь…

— Кончай болтовню, Коуди, лучше просто скажи мне правду.

— Это долгий разговор.

— Ни один из нас не выйдет из этой комнаты, пока ты не расскажешь мне правду.

— Можно мне сесть?

У нее так дрожали ноги, что она не была уверена, садится она или падает.

— Пошли, — он кивком показал на диван. Затем он внезапно отпустил ее. Коуди прошла к дивану и села на его край. Она массировала запястье, где все еще виднелись отпечатки его пальцев.

— Не знаю, с чего начать.

— Почему бы тебе не начать там, где мы расстались? — предложил он, скрестив руки на своей широкой груди. — Начни с той ночи, когда ты дала мне отставку.

— Я никогда не хотела тебя бросать и сделала это только потому, что любила тебя. Я любила тебя больше, чем саму жизнь, Дикон. Верь мне.

— Сейчас я вообще не знаю, чему верить. Продолжай.

Его слова ранили ее, но, наверное, большего она и не заслуживала, думала она.

— Дикон, я хотела выйти за тебя… Мечтала с пятнадцати лет, — проговорила она. — Я только об этом и думала, пока училась в школе. Но, во имя неба, мы были так молоды, едва окончили учебу. У нас даже не было работы…