Грегор лишь кивнул на это замечание. Чёрный барон, Ужас Гетенборга, кто не слышал этого титула?

— И позволь, я угадаю, — продолжил барон. — В этот раз имперцы решили сконцентрировать все силы в одном месте? А пограничные заставы, заметив один лишь только авангард, удрали, роняя кал?..

— Примерно так, — согласился Виконт. — Как нам удалось установить, к тому времени, как мы прибыли на запад, Империя успела взять Крыдош и Гдожу.

— Гдожа… — растерянно пробормотал барон. — Боги, это же не просто какие-то деревянные городища. Это настоящие твердыни, выстроенные по всем правилам науки. Это западные провинции, чёрт бы их побрал! Не расхлябанный восток, не купеческий юг. Запад! Империя постоянно молотом нависала над нашей тамошней границей, мы всегда с момента прошлой войны были наготове, я лично был в гарнизонах с проверкой полгода тому назад. И хочешь сказать, Крыдош и Гдожу взяты буквально с марша? Сколько же там тогда было имперцев?

— Не могу сказать точно, — развёл руками виконт. — Но по данным разведки около сотни тысяч.

— Сколько?! — воскликнул барон, приподнимаясь на локтях. — Сто тысяч? Это же вся имперская армия!

— Насколько мне известно, далеко не вся. Гильем, мы до сих пор не имеем точного понятия о настоящей величине Империи. Наши послы сумели добраться только до столицы, и это было ещё при деде нынешнего короля. Напомнить, сколько им для этого потребовалось времени?

— Вот только лекций по географии и истории мне читать не надо, — недовольно фыркнул барон. — Лучше расскажи, как само сражение прошло. Кто командовал?

— Герцог Арнульский.

— О Боги… — барон прикрыл глаза раскрытой ладонью. — Теперь понятно. У короля что, совсем не осталось способных полководцев? Я понимаю, что его величество достаточно молод, но в конце-то концов, не Арнульский же! Этот… эта жопа с ручкой даже с собственными крестьянами справиться не может, куда ему армию? Да и вообще, король прекрасно показал себя в кампании против северных племён, почему он лично не принял командование?

— В Сребролесье сезонные оползни, Гильем, — пояснил Грегор. — Треть армии вместе с гвардией и королём отстала. Герцогу было поручено маршем дойти до Гетенборга и занять плацдарм…

— Но этот придурок не послушался, — кивнул барон, словно для него всё произошедшее было очевидным. — Арнульскому очень хотелось выслужиться, аж в заднице свербило. Дай угадаю, идиот попёрся в лобовую атаку, не слушая ни советов, ни соображений, всё так же думая, что сражается против двадцатитысячного корпуса? У вас хоть разведка была?

— Была, — подтвердил Георг. — Герцог приказал высечь командира разведчика, что принёс ему сведения о настоящей численности имперцев. Сказал, что за подобное пораженчество и трусость надо вешать. А затем ночью велел построиться в боевой порядок и наступать на Гетенборг.

— Гетенборг к тому времени был уже за Империей?

— Так точно. Судя по тому, что крепостные укрепления оказались нетронуты, сопротивления не было.

— Имперцы действуют быстро, и мне это не нравится, — задумчиво пробормотал барон. — Раньше они были куда медлительнее. Обстоятельнее, да, но медлительнее. Но чёрт с ним…

— Дальше была бойня, Гильем, — не дал барону закончить Георг. — Натуральная бойня. Ты лучше меня знаешь тамошний ландшафт: одни равнины, ни лесочка, ни бугорочка. Из естественных преград только речка, та самая. Тяжёлая кавалерия имперцев без труда взяла разгон и ударила по нашему левому флангу. Сражение, по сути, на этом и закончилось, началась резня. Целые подразделения, хорошие, регулярные подразделения моментально оказывались в окружении и умирали все до единого. У меня до сих пор перед глазами стоит эта картина: бескрайнее поле перед городскими стенами, и всё в каких-то цветных тряпках. Наши флаги, Гильем. Огромная равнина, усеянная трупами и нашими флагами…

— Какие потери? — деловито, не давая молодому человеку сбиться на лирические переживания, спросил барон.

— Колоссальные. Отступали в спешке, так что точно не знаю. Но из того, что мне удалось узнать — тысяч тридцать или около того. Из сорока. Почти вся кавалерия, очень много магов, пехоты видимо-невидимо…

— А у тебя что?

— Немного, — виконт печально покачал головой. — Мы сумели прорваться через перевал, отделившись от основного косяка армии, но всё же — немного. Два эскадрона лёгкой кавалерии, это сто двадцать всадников. Сводная потрёпанная рота регулярных войск, ещё человек сто шестьдесят. И полторы тысячи ополченцев. Но это мясо, Гильем, сам понимаешь. На него рассчитывать не приходится. Может быть они и смогли бы показать чудеса стойкости, обороняя свои дома, но западные провинции, откуда они почти все и были родом, теперь в глубоком тылу противника. Раненых почти нет, всех, кто не смог идти, пришлось бросить на Вороньем перевале. Метели начались как всегда неожиданно, сбросив правда, слава Богам, с нашего следа и имперцев.

— А остальные? — спросил барон.

— Из того, что я сам лично видел, большая часть выживших отступала на восток, к Сребролесью. Как я понял, Арнульский либо погиб, либо пропал без вести. Во главе колонны был стяг де Летта.

— Наверняка попытаются выйти к Белой Крепости и соединиться с королём, — разговаривая будто сам с собой, произнёс барон. — Но это тоже не панацея. Королю, если он не дурак, а он не дурак, за крепость держаться резона нет, сомнут. Придётся отступать дальше, сквозь грязь и оползни. И тут наша малочисленность сыграет нам на руку, имперцы просто не смогут протащить через такую слякоть свою громадную армию. Мы выиграем время.

— Да, но остаётся ещё наше, южное направление, — возразил виконт. — Я уверен, что скоро имперцы заявятся и сюда. Попытаются обойти Сребролесье по дуге, выйти прямиком к столице.

— А сил у нас негусто, — подтвердил барон. — У меня три моих полка, это три с половиной тысячи человек. Плюс местное ополчение, ещё с тысчонки полторы. Прибавим твоих, и получим около семи тысяч. И это все силы, на которые славный град Дарммол, в котором мы имеем удовольствие сейчас пребывать, может рассчитывать. Подкрепления не будет.