Я оглянулся на здание фабрики, и мне показалось, что в одном из окон мелькнула, прячась в тень, светлая макушка.

– Пиццу с ананасами и клубничное мороженое. Будет сделано! – сказал я, и зашагал к забегаловке Амира уже бодрее.

* * *

Возвращаясь обратно к фабрике, я с удивлением обнаружил, что Адам не пытается сбежать, связав между собой постельное бельё и вывесив его из окна, и даже не торчит оттуда сам, оглашая окрестности криками: «Спасите! Помогите! Убивают! Насилуют! Пожар!». Его макушки нигде не было видно, как и тонкой струйки сигаретного дыма. Сначала это меня успокоило, а затем взволновало. Что с ним могло случиться за эти пару минут? Или он опять что-то задумал?

Я отложил коробку с пиццей на пол, поставил сумку с продуктами рядом и вышел из лифта в полной готовности ко всему. Но только не к виду полнейшего безумца, что выскочил мне навстречу. Он схватил меня за грудки, – даже, казалось, приподнял над полом, – приблизился и зашептал:

– Мне нужно на улицу! Выйти отсюда немедленно!!! Мо-ор! – Адам взвыл. Он был бледен больше, чем обычно. Его безумный взгляд переметнулся с моего лица на потолок, стены вокруг, и вернулся ко мне. – Выйти, Мор. Немедленно! – Он отпустил меня, расправил смятую куртку и затараторил: – Я накрутил себя. Один остался. Никого нет, всё закрыто, двери… Двери не открываются, Мор! Я заперт, не смог выйти, дышать тяжело… – Он обхватил моё лицо ладонями, заглянул в глаза жалобным взглядом и попросил: – Пусти меня, Мор! Отпусти, пожалуйста!

Я схватил его за руку и потащил в лифт. Через пару минут мы оказались на крыше. Стоило мне открыть дверь, как Адам тут же выскочил наружу, а выйдя на открытое пространство, остановился. До меня доносилось его шумное дыхание.

– Лучше? – спросил я и еле расслышал тихий ответ:

– Да. Извини.

– Тебе не надо извиняться. – Я медленно приблизился. – Что произошло?

Адам скосил на меня взгляд – уничижительный и полный презрения, – и цокнул языком.

– Я. Я произошёл, Мор. Тебе этого недостаточно?

– Мне тебя более, чем достаточно! Очень много. Слишком много! Тебя бы как-то поменьше, потише да поспокойнее.

Адам повернулся ко мне, расплываясь в широкой улыбке. Ну, хоть от своей беды отвлёкся. Он простучал карманы и спросил:

– Курить есть?

– Ты у меня всё стащил.

– А ты что, новую пачку не взял?

– Взял.

– Курить дай.

Он протянул ко мне руку, я полез за сигаретами, но остановился.

– Погоди-ка, а где те сигареты, что ты у меня спёр? – Адам молчал. – Вот те, что спёр, те и кури.

– Я их убрал, – объяснил Адам, не опуская протянутой руки. – Курить дай.

– Убрал куда? Зачем?

– Ну чё тебе, сигаретки жалко? – Адам поднял руку и отмахнулся от меня. – Жадина! Мало того, что не кормит, теперь ещё и сигареты зажал.

– Пицца в лифте, – сказал я.

Адам выпрямился, вытянулся во весь рост и повернул нос в сторону лифта. Облизнулся и сглотнул.

– Я не смогу, – тихо сказал он. – Я туда не пойду. Сходи, пожалуйста!

Мне очень хотелось подшутить над Адамом или заставить его идти в замкнутую шахту лифта одного, но я не стал этого делать, он и правда плохо выглядел.

– Я схожу, – сказал я, а когда вернулся на крышу с едой, Адама нигде не было видно.

Мысленно проклиная себя за излишнюю доверчивость, я обошёл трубы вентиляции и обнаружил Адама за ними. На том самом месте, где я сидел с ним вчера. Чёрт! А ведь это действительно было только вчера. Казалось, прошла уже неделя. Я усмехнулся. Интересно, это Адам меня так достал, что с ним день за неделю считается? В одном я был прав: Адама было слишком много. Порой, невыносимо много.

Он сидел, прислонившись спиной к коробу вентиляции и подняв взгляд к небу. Услышав мои шаги, обернулся и похлопал по картонке рядом, приглашая сесть. Полагаю, больше всего он ждал пиццу.

После перекуса Адаму стало заметно лучше, и он засыпал меня то ли просьбами, то ли требованиями.

– Мор, можешь оставить мне ключ от крыши?

– И от лифта?

– Ну да. Тогда и от лифта тоже.

– Нет.

Адам насупился, отодвинул от себя коробку с последним куском пиццы и зашёл с другой стороны.

– Курить дай.

Тут мне проще было сдаться. Адаму всегда что-то надо, и отставал он только тогда, когда ему это давали. Я достал из кармана пачку, встряхнул, выдвигая пару сигарет, и протянул в сторону Адама. Он коснулся моих пальцев, и я резко отдёрнул руку. Пачка полетела на пол.

– Ты чего?! – удивился Адам.

А что я мог ему сказать? Не привык я к прикосновениям. Когда большую часть жизни осознанно избегаешь касаться других людей, случайное прикосновение… Это меня напугало. Сильно напугало.

– Задумался.

– Врёшь мне, да? – перебил Адам. – Про свой Дар.

Он прикурил две сигареты сразу, – о том, как моя новая пачка перекочевала ему в карман, даже упоминать не стоит, – одну протянул мне. Ответа он не ждал.

– А ты мне про свой?

Адам стрельнул в меня своими светлыми наглыми гляделками. Пожал плечами.