– Ну что теперь?

– Я…

– Дай, угадаю, – перебил я, – есть? – Адам кивнул, шмыгнул и подтёр нос. Я сел. – Вот никогда не хотел детей, и теперь уже точно не захочу. Одни только хлопоты от тебя.

Адам загоготал, перелез через спинку дивана и занял нагретое мной местечко, ненавязчиво выпинывая меня вставать.

– А ты как думал? Похитишь человека, и он будет сам по себе? Святым духом питаться и какать радугой от счастья? Или ты хотел, чтобы я сам до магаза бегал и тебе жрать готовил?

– Было бы неплохо, – проворчал я, зевая.

– Ну так давай! – с радостью согласился Адам и распахнул одеяло, приглашая укутаться в его тепло. – Ты поспишь тут на диванчике, а я за продуктами сгоняю!

Я развернулся к Адаму, наклонился, приблизившись настолько, что чуть не касался его носа своим, и сказал:

– Столько издёвки, сколько сейчас в твоих глазах, по всему миру не наберётся.

– Ну так у меня там как раз мировой запас.

– Я бы и ломанного цента тебе не доверил, не то, что целый мировой запас!

– А ты рискни!

– А я не рисковый!

– Оно и видно…

Мы смотрели друг на друга, как два упёртых барана. Адам, с заметным весельем, я –с всё более плохо сдерживаемой злостью. На миг глаза Адама вспыхнули хитринкой, он качнулся вперёд, и я отшатнулся. Адам довольно заржал, а я чуть не врезал ему в тот момент.

– Ладно! – рявкнул я.

– Ладно, – с бесящей ухмылочкой повторил Адам. Хотелось верить, что соглашался, а не издевался.

– В магазин пойду я.

– В магазин пойдёшь ты.

Издевался. Теперь это точно стало понятно.

– С-сука! – процедил я сквозь зубы.

– Ты не представляешь, какая! – поддакнул Адам.

Я запрокинул голову и шумно выдохнул – пытался успокоиться. И все мои старания Адам пустил насмарку один своим смешком. Я постарался унять эмоции.

– Закажу нам пиццу на вечер.

– С ананасами.

«Заткнись!!!» – захотелось заорать на Адама, но я по-прежнему сдерживался.

– А если будешь вести себя тихо, то и мороженое куплю.

– Клубничное.

«Мор, не убий!»

Я впервые пожалел, что Дар на Адаме не работал. Как бы не не в последний.

– Если я вернусь, и не застану тебя тише воды, ниже травы, я всё мороженое вывалю в окно… Нет! Съем сам! – Адам насупился. Кажется, я нашёл нужный рычаг давления. – Привяжу тебя к батарее и буду поедать его у тебя на глазах: ложку за ложкой, до самого дна.

Адам расстроился и утёр нос.

– Ладно, – проворчал он.

– Ладно, – поддразнил я его точно так же, как он делал сам только что.

Кажется, он заметил. И оценил. Потому что тут же расплылся в самодовольной улыбке и произнёс:

– Моя школа!

Я проверил карманы, – смотри-ка, начинаю привыкать к этому, – с удивлением обнаружил всё на своих местах, махнул на Адама рукой и ушёл. И только когда выскочил на улицу, чертыхнулся, не сдерживая себя. Это просто что-то невероятное! Он выносил мой мозг одним своим существованием! Да, по факту я его похитил. И что теперь, спокойной жизни мне не давать?!

Я достал из кармана пачку сигарет, открыл. Ах, вот она где, пропажа! В пачке лежала всего одна сигарета. Адам как-то умудрился вытащить их все, оставив мне подачку из одной штуки. Добрый ты мой человек! Я мысленно пару раз выкинул Адама из окна за такие проделки и простил. Я вообще добрый. Если меня не злить. А Адам злил!

Я вспомнил его неудавшуюся шалость, когда он резко приблизился ко мне. Нет. Он не хотел меня ударить, как в прошлый раз, когда сломал мне нос. Но, кажется, я испугался именно этого. Что он хотел сделать? Коснуться? Поцеловать? Меня бросило в жар. А если бы я не отшатнулся? Если бы он сделал это?! Что тогда? Мне становилось страшно от одной только мысли об этом.

Допустим, я уже думал о том, что могу касаться Адама, а значит, могу и поцеловать, и заняться с ним сексом. Смешно сказать, но в свои тридцать с небольшим я был девственником. Гормоны проснулись одновременно с Даром, и больше… Больше ничего хорошего в моей жизни не было. Да, я думал об Адаме в этом ключе. Но я ни разу не думал, что это может стать чем-то больше, чем простые размышления.

Разом нахлынули воспоминания: первая влюблённость, первое пробуждение Дара и тот момент, когда я впервые в полной мере ощутил своё одиночество.

Я выкинул окурок под ноги и со злостью вдавил его в землю. Не надо мне этих воспоминаний. От них одна только боль. Надо жить настоящим. В нём тоже нет ничего хорошего, но оно хотя бы здесь. Вот оно. Под боком.

В ответ на мысль «нет ничего хорошего» в голове отчётливо представились золотистые локоны, светлый прямой взгляд и лукавая улыбка Адама. Я усмехнулся. Прогнал мои плохие мысли, чертёнок!