– Молодой организм требует. – Адам подождал, пока я отопру ему дверцу машины. – Тебе, старикашке, не понять.

Адам шёл к лифту, пространно рассуждая о требованиях молодого организма и то и дело порываясь начать составлять для меня их список – райдер его заточения. А я шёл немного позади и думал об одном из преимуществ возраста – опыте.

Адам сказал, что ему двадцать четыре. Не на много младше меня, но всё ещё мальчишка. Даже ложь распознать не смог. Нужен ли мне результат его анализа? Несомненно! Отпущу ли я его после? Вот уж вряд ли!

Поведение Адама заметно изменилось. Даже в лифте он поднимался гораздо спокойнее, чем раньше. Вцепился в рукав моей куртки и пытался вести себя, как обычно. И хоть улыбка у него вышла нервная и вымученная, ему не пришлось считать цифры, чтобы удержать приступ. Меня это порадовало. Как бы то ни было, я переживал за этого парнишку.

– Приехали! – объявил я, поднимая решётку лифта.

– Что у нас пожрать?

Я рассмеялся. Кто о чём, а Адаму лишь бы покушать. Ну, хоть не о побеге думает. Кажется… Но ключи от логова, особенно тот, что от лифта, я сегодня спрячу подальше.

– Я утром брал лапшу китайскую в коробках. Сейчас чайник закипятим и будет тебе пожрать.

– Ну-у, – недовольно потянул Адам. – Я нормальную еду хочу.

– Нормальную еду надо готовить или в ресторане брать, а у нас такой возможности нет. – Адам бросил на меня странный взгляд. – Ты умеешь готовить?

– Да.

– Тут не на чем готовить. И посуды нет. И не надо на меня так смотреть. Это всё временно.

– Семьдесят два часа, – радостно объявил Адам, взял чайник и пошёл за водой.

* * *

День распогодился. Ярко светило солнце, стало по-летнему тепло, и только редкий прохладный ветер напоминал, что на улице поздняя осень. После обеда, во время которого мне ещё пару раз выговорили за выбор блюд, Адам стрельнул сигарету и занял подоконник. Окна были большие, и ему хватало места, чтобы сидеть на окне и не упираться головой в поднятую раму. Я пристроился рядом. Во-первых, любил курить у окна. Во-вторых, отсюда удобнее всего наблюдать за Адамом.

Он сидел, подогнув одну ногу под себя и держа в пальцах зажжённую сигарету. Практически не курил. Зажмурился и запрокинул голову, наслаждаясь ветерком, треплющим золотые кудри. На его лице было написано такое выражение безмятежности и счастья, что мне, вечно казнящему себя за проклятую судьбу и убийственный Дар-Проклятье, стало не по себе.

– Откуда ты, Адам? – спросил я, только для того, чтобы в тишине не было слышно дурных мыслей.

– Иллинойс… – медленно, тягуче ответил Адам, и я снова почувствовал, что тону в его «даре», как муха в сиропе.

Адам и сам знал, что он красавчик и всем нравится. Было в нём что-то неуловимо прелестное. И это точно была не внешность. Я «тонул» в другом. В том, как он смотрел и как говорил, в его размашистых жестах и широкой добродушной улыбке, в подрагивающих кончиках пальцев, держащих сигарету, – во всём нём!

Адам поднёс сигарету ко рту и затянулся. Мой взгляд остановился на его губах и, кажется, задержался там слишком надолго. Адам стрельнул в меня своими светлыми искорками и усмехнулся. Я отвёл взгляд, чувствуя, как жар заливает щёки. Чёрт! А ведь никогда скромностью не страдал.

– Значит, ты…

Я поперхнулся, когда Адам поднёс сигарету к губам и, дразня, мазнул по ней кончиком языка. Нарочно! Вот сучёнок! Жар ухнул куда-то внутрь. Теперь ветерком из окна не спастись.

Я отвернулся, присел на край подоконника и, стараясь не смотреть в сторону чертовски развеселившегося Адама, прочистил горло и смог задать вопрос до конца:

– Так ты родом из Иллинойса?

– Нет.

– Но ты же…

Адам жестом остановил меня. Его шаловливая весёлость ушла, оставив простого парнишку, курящего дешёвые сигареты, сидя на подоконнике старой заброшки, и вспоминающего о прошлом.

– В Иллинойсе я осел тут, в Америке. А родился я далеко отсюда. Во Франции. – Адам посмотрел на меня. – Моя мать была француженка, а своего отца я не знал. У матери были ещё мужчины, и это были хорошие мужчины. Научили меня многому. У меня было хорошее детство, Мор. А потом я остался один. И я до сих пор один. Не вижу в этом ничего плохого. Привык. – Адам сделал последнюю затяжку, выбросил окурок и проследил за тем, как он летит вниз. – А ты, Мор? Ты откуда?

– Я местный. Родился в штате Нью-Йорк. Живу тут всю свою жизнь.

– А родные? Семья у тебя есть?

Я не хотел отвечать. Что я ему скажу: мой Дар оставил меня без семьи? Я их убил?

– Никого, – ответил я. Просто знал, что Адам не отстанет. – Я один.

– И я.

Разговор затих, и в этой тишине у Адама громко забурчало в животе.

– Что?! Опять?! – воскликнул я. – Мы же только что поели!

– Это всё эта гадость из коробок, – проворчал Адам. – Нормальной еды купи!