Я с гневом смотрю на него.

– Мои действия тебя не касаются.

– Проклятье, Аурен…

Я резко его перебиваю:

– Чего ты хочешь, Рип? Для чего ты здесь?

Он скрещивает на груди руки, шипы плавным, непринужденным движением исчезают под кожей.

– Я? Я просто прогуливался.

– О, отлично, список пополнился еще одной ложью, – злобно говорю я. – Стоит ли мне взять перо и бумагу, чтобы вести счет?

Рип вздыхает и трет пальцами лоб, в его холодном выражении лица появляется столь редкая брешь.

– Ты драматизируешь.

Я замираю, ошарашенно уставившись на него.

– Я только что видела, как ты из короля превратился в командира так же быстро, как другие надевают пальто, – колко произношу я. – Несколько часов назад ты разрушил гнилью двор Рэнхолда, просто по нему пройдя, и угрожал городу войной. Я более чем уверена, что за спиной у меня сейчас полная комната стражников, которых ты убил. Ты только что признался, что все время нашего знакомства обманывал меня, и все же… Считаешь, что я драматизирую?!

У него на скулах начинают играть желваки.

– Скажи, что из перечисленного волнует тебя сильнее всего?

– О, не знаю, я не любительница вранья, но и бездумное убийство тоже меня не прельщает.

– Это не бездумное убийство.

Я проглатываю ком в горле, пытаясь примириться с подтверждением того, что в соседней комнате действительно лежат мертвые стражники.

– Ты убил их гнилью?

– Меня намного сильнее интересует твоя сила, – отвечает Рип, и внутри у меня все переворачивается, когда он смотрит на статую женщины внутри клетки. – Это первый человек, которого ты превратила в золото?

– Это была случайность, – выпаливаю в ответ, потому что уж я точно не бездумный убийца.

Он торжествующе пробегает взглядом по моему лицу, и я корю себя за то, что буквально только что подтвердила его предположения.

На его лице мелькает понимание, и в глазах блестит любопытство.

– Случайность… Выходит, это происходит от прикосновения? Поэтому ты всегда прикрываешься одеждой? Ты не умеешь управлять собственной силой?

От его высокомерных вопросов меня переполняет стыд. Этот мужчина, по-видимому, обладает неудержимым контролем над своей магией, и я не должна удивляться, что он обратил внимание на мою никчемность, но все равно обидно.

– И как это происходит? – требовательно спрашивает он, когда я не отвечаю.

– И вот опять ты пытаешься вырвать у меня правду, на которую не имеешь права, – говорю я. – Тебя поэтому зовут Рипом?

– А ты позволяешь называть себя позолоченной наложницей, – парирует он, чем приводит в ярость. – Похоже, все, что ты во мне ненавидишь, Мидас уже демонстрировал тысячи раз.

Он прав, и за это я тоже его ненавижу.

Я щурюсь, но ничего не произношу, потому что говорить мне мешает презрение к самой себе.

Рип наклоняет голову и оглядывает меня.

– Как хорошо всех обставляет этот царь без силы. Пользуется тобой с такой скрытной продуманностью. Неудивительно, что он держит тебя в клетке.

Меньше всего я хочу обсуждать свое пребывание в клетке. На спине выступает холодный пот, стоит даже услышать это слово.

– Как ты меняешь свою внешность? – переводя тему, спрашиваю я. – Какого черта никто до сих пор не понял, что вы двое на самом деле один и тот же человек?

Сколь бы ни злилась я на Рипа за его обман, еще сильнее я злюсь на себя саму за то, что не поняла все с самого начала. Даже с гнилыми линиями, ползущими по его лицу, даже с этими зелеными глазами и окутывавшей его тенью я все равно должна была его узнать. Я пробыла с Рипом довольно долго и могла его раскусить.

У Ревингера точно такой же волевой подбородок, точно такие же черные волосы. Рип просто больше походит на фейри. Его черты более острые. Немудрено, что поговаривают, будто грозного командира изменил король Рот, потому что Рип выглядит совсем иначе. Очертания лица, кончики ушей, шипы на спине и руках – все настолько острое, что ими можно резать стекло, и насколько он не похож на других.

В обличии Ревингера он выглядит странно из-за этих расползающихся темных корней, которые колышутся на его коже как тени. Большую их часть скрывает щетина на подбородке. Интересно, насколько далеко простираются эти линии? Интересно, что они вообще означают?

Но даже при таких различиях между Рипом и Ревингером довольно много сходства, которое мне следовало заметить. Стоило королю войти в эту комнату, как я должна была почувствовать, кем он является на самом деле. Черные глаза или зеленые, шипы или гладкая кожа, заостренные уши или ровные – я должна была понять.

Оба облика необыкновенно красивы и невероятны, и не важно, какой у него цвет глаз, – король смотрит на меня с тем же пылом, что и всегда.

– Приобретенный навык, – всего лишь говорит он. – Что касается остальных, они видят то, что им говорят видеть, верят в то, во что им велят верить. Но я ведь не обязан объяснять это тебе, правда? Мидас на протяжении многих лет извлекал выгоду из того же, – с явным презрением говорит Рип. – Какого черта ты позволяешь всем верить, что это он обладает золотоносной магией, когда все это время ею обладала ты?