И в эту минуту рот у меня горит от прозрения, которое каким-то образом придется проглотить.

«Ты – король Ревингер».

«Да, Золотая пташка. Но ты можешь называть меня Слейдом».

Рип, Ревингер – да кем бы он ни был – смотрит, как я задыхаюсь от его правды.

Как вы поступите, узнав, что кто-то оказался совсем не тем, кем вы его считали? По моему разумению, Рип и король были двумя совершенно разными мужчинами. Король Ревингер – зло, перед которым я не хотела оказаться. Человек с гнусной силой, от которой хотела держаться подальше.

А Рип… ну, это Рип. Хитрый и опасный, но я считала его своего рода союзником, многому научившим меня за непродолжительно проведенное вместе время. Мужчина, который и пугал, и раздражал, но тот, к кому я прикипела душой.

А теперь я должна совместить их в одно целое. Потому что человек, который меня провоцировал и вынудил признать свою сущность, мужчина, поцеловавший меня в своей палатке и стоявший на заснеженном берегу арктического моря, смотря на скорбящую луну… оказался другим.

Он – король, которого все страшатся. Правитель, отправляющий гнилые трупы как букет маргариток. Пожалуй, Рип – самый могущественный монарх, которого видывала Орея, потому что он фейри. А еще прятался у всех на виду.

Каждую ночь я спала в его чертовой палатке, лежала в метре от него и даже не подозревала, кто он такой на самом деле.

Я не в силах подавить вкус, который несет с собой эта правда. Не уверена, то ли у меня состояние духа, чтобы в достаточной мере отделить эти открывшиеся истины и усвоить их, и даже не знаю, хочу ли.

Нет, в этот миг я слишком зла.

Я с ненавистью смотрю на него.

– Ты… ты чертов лжец. – Слышу раскаленную ярость, пылающую в моих словах, как и знаю, что в глазах у меня пляшут языки ее пламени. Оно охватывает меня в мгновение.

Рип, Ревингер – да кем бы он, проклятый богами, ни был, – запрокидывает голову, словно мой гнев стал для него неприятным ударом. Он напрягается всем телом, и от наводящих ужас шипов на руках отражается горящий в комнате тусклый свет. В комнате, которая вдруг кажется слишком маленькой.

– Что ты сказала?

Я стою в дверях и сжимаю руки по бокам в кулаки, словно мне по силам взять за узды свой гнев и направить его галопом вперед. Я вхожу в клетку, и мои уставшие ленты волочатся за спиной как хворые черви, извивающиеся на полу.

– Ты король, – говорю я и качаю головой, словно могу уничтожить эту истину. Я знала, что у него причудливая аура. Знала, что могу почувствовать таящуюся в ней силу, но даже предположить не смела о величине его коварства. – Ты меня обманул.

Рип смеряет меня взглядом. Черные как угли глаза выглядят так, словно хотят перехватить мое пламя. Он смотрит так, словно готов сгореть от моего гнева.

И поделом ему.

– Могу сказать то же самое, – парирует он.

Я закипаю от злости.

– Не смей спихивать все на меня. Ты соврал…

– Как и ты. – В выражении его лица появляется ярость, отчего серая чешуя на щеках блестит в темноте, напоминая лицо надвигающегося на меня хищника с заостренными чертами.

– Я скрывала свою силу. Есть разница.

– Ты скрывала свою силу, свои ленты, свое происхождение, – хмыкает он.

– Мое фейское происхождение не имеет к этому никакого отношения, – гаркаю я.

Тремя размашистыми шагами он сокращает оставшееся между нами расстояние.

– Да оно имеет к этому самое непосредственное отношение! – охваченный гневом, восклицает Рип, который словно хочет протянуть руки и хорошенько меня встряхнуть.

Не собираясь сжиматься от страха, я задираю голову и представляю, как ленты поднимаются, чтобы ударить его в живот. Как жаль, что они так устали и поникли.

– Ты прав, – с наигранным спокойствием отвечаю я. – До знакомства с тобой мне на протяжении двадцати лет приходилось прятаться в чужом мире, где я не встречала ни одного фейри.

На долю секунды его лицо становится не таким жестким, но я не закончила. Отнюдь.

– Ты беспрестанно принуждал меня признать, кто я такая.

На его лице мелькает гнев, как молния, ударившая в полую землю.

– Да, чтобы помочь тебе…

Я прищуриваюсь.

– Ты выуживал из меня правду, а сам скрывал свою. По-твоему, это не лицемерие?

Рип с такой силой скрежещет зубами, что я задаюсь вопросом, а не сломает ли он себе зуб. Надеюсь, сломает. Лживый ублюдок.

– Я не мог тебе доверять, – невозмутимо отвечает он.