Змеи давно обошли этот общий запрет и успешно добиваются цели, убивая людей руками самих же людей. И не надо здесь речей про свободу воли. Это как дать ребенку заряженное оружие, а потом сказать, что застрелиться было его священным правом выбора. Сколько бы мы не пытались вывести людей из деградации на любое наше усилие, враг отвечал десятикратно.

На каждого выступившего человека или группу, целая свора, рвущая со всех сторон. О перекрытии информационного потока на планете, полностью подвластного жрецам, даже смешно говорить.

Сто лет назад, нам был послан шанс, то заклинание могло все изменить. Мы сделали все от нас зависящее. И в присутствии братьев из системы Рог, и мудрых Высших из ядра, по нам был нанесен удар, которому нам нечего было противопоставить, даже знай мы о нем заранее. Поднять из хранилищ Урала последние глайдеры? Что бы от них осталось еще на подлете? Шрам на земле неподалеку помнит, что такое огонь крупного звездолета. Какое-то равновесие, если оно и было, уже давно исчезло. Как говорят теперь, игра в одни ворота.

Да, мы стоим насмерть в локальных стычках, но общую ситуацию это уже не меняет. Все наши усилия, море энергии в попытках сопротивляться лишь оттягивают приближающийся конец. И в доказательство тому, что я прав, и Творец не согласен с богами из центральных миров галактики, возле Уральских гор Ярослав сейчас гуляет по какой-то деревне.

Никто из нас не смог отследить его путь до череды инкарнаций здесь. Кроме недавно полученного знания, что он Нок'Ра- Ай. Которые где — то там у звезд показывают пример правильного обращения со змеюками. И если это нас не убедит, что пора рискнуть, я не знаю…

Астральное тело Радогора излучало не ярость или злобу, чувства гибельные и давно-давно изжитые мудрецами, а только усталость и грусть.

— Я не хуже вас понимаю, что такое раскол среди своих, и какой это подарок для врага. И не пойду против вас. Но вспомните, как прозвали нас обычные люди, и вовсе не за владение тонкой энергией.

— А вас, Рогландцы, — обратился он к эмиссару, — я не могу судить, и не потому что родственники. Я не знаю, какие у вас отношения с Высшими. Но к Ярославу больше не приближайтесь. Вы наблюдатели, вот и наблюдайте.

Больше слова никто не брал. Молчал Белослав, а Старик вообще вступал в обсуждения далеко не каждый раз. Молчал и сейчас. Изяслав, один из волхвов с юга России, послал мысленно благодарность Радогору. Волхв из-под Пскова выразил мысль, с каждым годом все больше забиравшую умы не только магов. Так думали многие витязи, честные пахари, многие женщины общин готовы были вступить в бой наравне с мужьями и сыновьями.

И пусть обманывает врагов их женственность, да почаще. В условиях бесконечной войны, при постоянном перевесе в силах у атлантов, девушки учились обращаться с оружием наравне с молодыми парнями. А их природа взаимодействия с мировой энергией была несколько иной, чем у магов — мужчин. И более сложной для применения в условиях прямого столкновения, но с ведьмами опытные шаманы и колдуны предпочитали конфликтовать в крайнем случае.

Волхвам верили, их уважали и вполне обоснованно, прислушивались к их мудрости. Именно на них лежала основная тяжесть сохранения как генетического наследия, так и образа жизни по старым учениям потомков колонистов системы Рогланд. И за многие года они отдавали все силы только на это. Не жалея ни себя, ни потомков атлантов.

Но рано или поздно должно было так случиться, что колеблющиеся чаши долгой войны стали раскачиваться куда сильнее.

Больше говорить было в тот день не о чем. Мудрецы распрощались друг с другом, и скоро на поляне остался один задумавшийся старик, сидевший под раскидистым деревом.

Опрос жителей деревеньки оказался крайне познавателен. Ярослав узнал, как пакостят друг другу соседи. Последовательно, продумано и с чувством прекрасного. Признаться, деревенская хитрость и смекалка, помноженная на женское коварство некоторых хозяек, заставили его удивляться и даже где-то содрогаться.

Узнал, само собой о грядущем покосе, про цены на продукты в районе. Как кузнец, он же и сварщик, женатый кстати, человек смущает и соблазняет всех женщин в округе и прохода им не дает. Что жена его, такая стерва городская, на всех смотрит свысока.

Что бабка Аглафья, ведьма как есть, и наводит порчу круглосуточно на все окрестные дома, делая иногда, правда, перерыв на обед. И много чего еще.

С мужиками было попроще. Родители Яра жили в такой же, примерно, деревне в Краснодарском крае, бывшем совхозе. Отец на тракторах работал. Ярослав мог поддержать темы по поводу мотора комбайна, снова цен, уже на горючее. Что деньги, выделенные на развитие района, снова куда-то ушли. О том, кто с кем гуляет ночами он слушал уже вполуха.

Когда он выходил из дома старосты, все уже были в курсе, кто пожаловал в гости, зачем, откуда. Яр узнал про себя сам много нового и интересного, даже завидно стало такой красочной жизни. Будучи бродячим бывшим милиционером, поссорившись с родителями невесты, теперь он от горечи и обиды, портил погоду, заливал дождем или наводил засуху на посевных полях, дорогах и поселках, где ему не подадут двух молоденьких девушек на ночь. Эта самая лучшая версия, которую удалось уловить обостренным слухом. Другие были поскучнее. Наверное, в попытках избежать потопа с засухой, Ярославу подмигивали и молодухи, и женщины постарше, пока он шел по деревне.