Град бутылок и коробок пробудил ее от временного оцепенения. Умело чередуя броски, так что предметы сыпались на нее постоянно, двое Гремлинов, оставшиеся в кухне, возобновили атаки с еще большей яростью. Теперь они сосредоточились на тяжелых и острых предметах. Разделочный нож чиркнул Линн по щеке, и потекла кровь. В ужасе и гневе она бросилась к ближайшему Гремлину, но при этом поскользнулась в жиже, покрывавшей пол в кухне.

Беспомощно лежа, она увидела, как они оба сгруппировались перед прыжком.

Билли проскочил несколько светофоров, но на Грейнджер Стрит фургон выехал задом прямо перед ним, и ему пришлось резко нажать на тормоза. Из-за этого внезапного действия машина сделала то, что он молил ее не делать - заглохла.

Билли заорал, глубоко вздохнул и повернул ключ зажигания. Через минуту постепенно слабеющий звук, как будто что-то мололи, подтвердил его опасения. Карбюратор залило.

Выбравшись наружу, он откатил фольксваген как можно дальше с дороги и побежал.

– С Рождеством, - кричали ему редкие прохожие.

В тот момент, когда она потянулась за флаконом аэрозоля "Рейд", который лежал в нескольких дюймах от ее лица, Линн подумала - как долго ей будет везти. Через мгновение она катилась вбок, чтобы увернуться от одного из прыгнувших Гремлинов и выпустить в другого, который еще находился в воздухе, сильную струю противно пахнущей смеси. Временно ослепленный и озлобленный, он врезался в первого Гремлина и, дико царапая когтями, вырвал несколько больших кусков мяса из тела собрата.

Забытая ими, Линн вскарабкалась на ноги, все еще держа флакон с аэрозолем.

Пятясь к полке, она вдруг ощутила, что в кухне еще кто-то есть. Резко развернувшись, она увидела третьего зеленого дьявола, изготовившегося для удара. Поскольку он стоял на полке, его ужасные красные глаза были на одном уровне с ее глазами - пара завораживающих кругов, которые, казалось, испускали собственный злобный свет изнутри, а не отражали внешнее освещение. Направив на него струю жидкости против насекомых, она смогла загнать его в угол как раз перед микроволновой печкой. Потом быстрым, почти судорожным движением она смогла втолкнуть Гремлина через открытую дверцу вовнутрь.

Быстро захлопнув дверь, она выставила максимальную температуру, включила печь и облокотилась на дверцу, чтобы бьющееся животное не могло выбраться. Другой рукой она выставила флакон с аэрозолем перед собой, чтобы защититься от сердито кружащего Гремлина, готовящегося к новой атаке.

Минуту спустя, когда она услышала хлюпанье в печи, ей в голову пришла неожиданная мысль. Слава Богу, я хоть раз послушалась Рэнда, подумала она, потому что это он уговорил меня купить печь с большой дверцей.

Посмотрев назад и вниз через стекло в печь, она увидела, что Гремлин спекся в желеобразный зеленый омлет и злобные красные глаза теперь украшают нижнюю часть омлета, как две одинаковые капельки кетчупа.

Об этом уже не стоит волноваться, подумала она, резко бросившись из кухни в гостиную. Она бежала быстро и проскочила мимо Гремлинов, но они поймали ее около рождественской елки, один из них низко пригнул ее, а другой запрыгнул ей на спину. Линн закричала, когда острые как ножи когти вонзились ей в плечо. Борясь яростно, но тщетно, она поняла, что не сможет справиться с ними двумя. Она могла только сделать так, чтобы им было труднее.

С этой отчаянной мыслью, с одним Гремлином на ноге, а другом на спине, она закрыла глаза и врезалась в мерцающую елку.

Перейдя с быстрой рыси на отчаянный спринт, Билли подумал - приходилось ли еще кому-нибудь на Земле сталкиваться с тем, что он только что видел.

Приблизившись к дому, он обратил внимание на то, каким веселым и мирным он казался, теплые огни внутри составляли приятный контраст с покрытой снегом землей на улице. Центром идиллической домашней сцены была большая рождественская елка, вся в огнях, неизменный символ праздника, символ мира и довольствия.

Потом, как раз когда этот образ впечатывался в сознание Билли, елка совершенно исчезла из виду.

– Боже...
– выдохнул он, переходя на бег.
– Пожалуйста... не допусти, чтобы было уже слишком поздно...

Бежать по покрытой снегом улице с чередующимися участками льда, мягкого снега и рытвин от машин было нелегко; несколько раз он падал, царапая руки, но не отводил взгляд от окна дома. Силуэт, который он хотел увидеть, силуэт матери, никак не появлялся, и это быстро дало ему ответ на вопрос, мучивший его.