Достал телефон из кармана и найдя нужное видео, дал его мне.

Оператор от бога. Трясущаяся камера, снимающая что угодно, но не Никиту воющего на кушетке:

– А-а-а! Нет! Все-е-е! Хва-а-ати-и-ит!

– Держи его! – как-то излишне по-злодейски скомандовал голос Яра за трясущимся кадром.

– Я стану депутатом! Гомосеком! Дровосеком! Да кем угодно, только выключите-е-е! Пожалуйста! Яра, пожалуйста-а! Старый, да че я тебе плохого сделал?!

– Яра, у него слезы! – радостный голос Юры, который, заходясь хохотом, с трудом прижимал к кушетке брыкающегося и периодически сжимающегося Никиту. А потом снова брыкающегося. Но Юра был сильнее и трезвее. В тот момент точно еще трезвее.

– Плотнее прижми, сейчас увеличу мощность. – Довольный голос оператора от бога. – Это в какую сторону крутить крутилку?..

– Фух... – дрожащий голос Никиты.

– Значит в другую сторону. – Мудро заключил Истомин.

– Я-я-яра-а-а!..

И запись оборвалась. Забавный способ отвлечься, когда от напряжения внутри все сжимает до скрежета. В принципе, мне понятно, почему они сошлись. Как в той песне, где поется, что как хорошо, что сегодня все здесь собрались. Я с болезненными щелчками и усилиями заставлю себя переключиться в русло сарказма, эти дальше пошли, но у них и пиздецы круче.

– А тебя не снимали? Или ты не участвовал? – подхватывая заданную тональность и внутри снова усилие, щелчок и все заебись.

И все же почти до осечки, когда он негромко рассмеялся, взял мою руку и поцеловал в ладонь. Усмехнулась, подавляя дрожь и продолжила с интересом пролистывать снимки. Ничего занимательного: бесчисленные документы, машины, госномера, снова документы, паспорта, водительские, дома, строения, помещения, снова бесчисленные бумаги, а потом я. Лондон. Это было в Лондоне. Я лежала на животе в постели в полумраке. Волосы по подушке, одеяло сползло до поясницы. Сердце екнуло. Новое усилие и: блять! Можно же было немного ракурс другой взять, а то у меня рука какая-то толстая здесь!

– С меня и начали, но там неинтересно. – С невозмутимым видом затемнил экран и, забрав у меня телефон, положил на тумбочку со своей стороны, укладываясь на спину и прикрывая глаза ладонью. – Потому что практически сразу как включили электрошок, я с матюками сорвал эту херню и едва не разнес пыточное орудие.

– А Юра? – задумчиво оглядывая его профиль, подавляла желание дождаться, когда уснет, спиздить его телефон и досмотреть, что там еще наснимал этот оператор и фотограф сотого левела. Разумеется, меня интересует только то, чтобы я там не особо страшная была. Только это, интересует, да. – Чего, Юра испугался и отказался, да?

– Да мы его только к этому электрическому стулу привязали, как менты приехали. Пыточная на первом этаже новостройки и рыдания Никиты ввели жильцов в заблуждение, что в четыре утра кого-то убивают в центре похудания. Ну, хотя, почему в заблуждение…

– И что?

– Ничего. Приехали нормальные мужики, мы отпросили их со смены, побухали с ними и разъехались. – Отстранил руку и посмотрел в окно в потолке. – О, это для чего? С богами на прямую линию выходить? Нам надо так же, завтра запущу Вадима с топором на крышу. Или в Вадима топором, долбоеб… тупить часто начал, бесит, блять…

– Центр похудания не «Линия» случаем? – заталкивая поглубже разлившуюся под кожей прохладу, ровно спросила я.

– Вроде бы.

– А у Никиты фамилия Тимирязев, да?

– Угум. – Яр скосил на меня заинтересованный взгляд.

– Ну, вы и суки, Истомин! – расхохоталась я. – Я жену его знаю, на презентации на той неделе познакомилась, классная тетка, – хмыкнула, вспоминая красивую и общительную владелицу сети центров похудания, – ей же немного за пятьдесят всего, или около того. Там ювелирный пластический хирург поработал. И косметологи тоже мастодонты прямо, я так и не поняла, сколько ей лет на самом деле, но явно не те тридцать пять, на которые она выглядит, если взгляд не наметан. Блять, это реально жестко, записать ее в бабули и стебаться над ним!

– Никита был у ее мужа, вроде Вадима у меня. Муж скончался от инфаркта, Тима утешил вдову. Ему было двадцать шесть, когда он женился на женщине, старше его на двадцать с чем-то лет. У нас со Старым был выбор между «продуманом-альфонсом» и «селебрити через постель», но он же наш друг, поэтому всего лишь «бабулин угодник». Удачно вообще на место встал, босса сердце подвело, жена со многими знакома, да и барахло уже нажито. Надо бы с Шевелем поговорить…

Да отстань ты Вадима! – мысленно взмолилась я. Ему и так несладко!

Усилие, щелчок.

Вот только у меня такое могло случится.

 Поехать к незнакомым людям в гости, полвечера трястись от криминальных базаров, потом меня выгнали спать, а мой мужик с такими же ебнутыми как он, поехал в центр похудания среди ночи, чтобы потестить насколько там ебашат током, побухал с ментами, которых отпросил со смены, потому что они ему понравились, поплавал в бассейне и это в конце осени, явился под утро пьяный, хуйню какую-то несет, и я, сука, от него в восторге! Причем искренне!