– Все рОвно?

– Восемьсот, мелкий калибр. – Ответил Вадим, глядя на него и опуская сумку на пол между нами.

Истомин повернул голову в профиль и слегка нахмурено глядя в консоль между сиденьями, приподнял бровь.

– У Полякова не все гладко прошло, только половина в зелени, треть в евро, остальное не успел. – Понизив голос, тотчас пояснил Вадим, немного поморщившись и, отводя взгляд в двери окно, одновременно протягивая Истомину какие-то бумаги. – Хлопнули его, и хлопнули серьезно. Нам засылать переговорщиков?

– Ты ебнулся, что ли? – резко повернул голову и пришиб рефлекторно посмотревшего на него Вадима тяжелейшим взглядом. – Давай еще транспарант на него повесь и сделай массовую рассылку, что он мой. – Истомин раздраженно смотрел на Вадима, глядящего вниз. Перевел взгляд на бумаги, взял их, прищурено пробежался по строкам и, не дочитав, порвал и сунул обратно Вадиму. – Чтобы я не видел подобной херни больше. Утром заеду к Кононовской пиздобратии, посмотрю, потом скажу, что делать. Пока следите, чтобы Поляков не получил бандерольку от почтальона Стечкина. До шести утра ты и Артюхов с Ульяновым свободны, остальные в режиме.

– Понял. – Кивнул Вадим, смяв бумаги.

Когда он вышел и автомобиль слова влился в поток, я задумчиво смотрела на сумку у ног и меня так и подмывало заглянуть в ее содержимое. Ехали недолго и вскоре припарковались у приличного реста. Истомин вышел первым, бросив водителю малопонятное «не один». Малопонятное только для меня, видимо, потому что водитель невозмутимо кивнул.

Сдали одежду в гардероб и поднялись в зал. В целом, ничего обстановка, уютненько, немного посетителей. Сели у окна и сделали заказ.

– Восемьсот тысяч? – негромко поинтересовалась я, наблюдая как к машине Истомина, припаркованной прямо у входа, подъезжает еще автомобиль, оттуда выходят люди и садятся в салон, а еще двое, остановившись у капота, о чем-то трепятся.

– Что? – ровно произнес Истомин, роясь в телефоне.

– В сумке.

– В какой?

Я невесело фыркнула глядя на улицу. Понятно.

– Свои?

– Что? – перевела на него недоуменный взгляд.

– Губы. – Отложил телефон и посмотрел на упомянутую часть моего тела.

– Какие? – мстительно выдала я.

Истомин честно попытался не рассмеяться, но все же прыснул. Я поздновато сообразила, что это, по меньшей мере, пошло прозвучало. Сделала вид, что так и было задумано и спросила:

– Не похоже?

– Я не слишком разбираюсь. – Пожал плечом, выставляя локоть на низкую спинку диванчика и упираясь двумя пальцами в висок, оценивающе глядя на меня. – Сейчас медицина исхитряется делать так, что и на ощупь не сразу поймешь.

– Ты щупал накаченные губы?

– Можно и так выразиться, с тех пор предпочитаю естественную красоту. – Улыбнулся уголком губ, глядя на меня, приподнявшую бровь и качающую головой. – Не только же тебе пошлить. Я тоже умею. Оцените, сенсей.

Пять минетс и можно так выразиться, говоришь... Сенсей оценил. Вечер перестает быть томным.

– Все свое, натуральное. Прямиком от бабушки в деревне. Собственно именно из-за этого и натурально. – Снова полностью взяв над собой контроль, расслабленно посмотрела на Истомина. – Стереотипы тяжело преодолеть, если рос в среде, где они устойчивы...

– Сейчас стали стереотипным подкачивания...

– ... но я смогла это сделать и удалила комочки Биша.

– Чьи комочки? – бесконечно удивленно спросил Истомин.

– Биша. Жировая прослойка на щеках. Лицо круглое было, могли заподозрить, что я из деревни.

Держу пари, что мало кто видел Истомина настолько озадаченным.

– Везде обман. – Грустно покачал головой он, сдерживая усмешку. – Но ты оригинальна. Все в лицо что-то закачивают, ты срезаешь. – Заинтригованно пристально оглядывая мое лицо, деланно осуждающе произнес, – где же нейчерал продукты, в матушку-Русь за этим ехал. Березки, пшеница, деревни с чистым воздухом…

– Твоя деревня объясняет твои слова о том, что вкачивать в лицо это стереотип.

– Подъебала зачетно. На этот раз крыть нечем. – Уважительно произнес он, блеснув иронией в глазах.

Я фыркнула, откидываясь на спинку дивана, глядя на него, пока расставляли заказ. Он выпил виски, и слегка прищурившись, смотрел за мое плечо. И внезапно подался вперед к столу и, положив на него руку ладонью вверх, с живым интересом глядя на меня безапелляционно потребовал:

– Позади тебя моя бывшая. Сделай вид, что ты мне рассказываешь что-то интересное.