– Но тут же ничего нет, - сказала она, поворачиваясь.
– Тут стройка...

Пассажирская дверь была открыта. Ирмы в машине не было.

– Эй... – неуверенно позвала Лиля, перебираясь на сиденье справа, и вдруг замерла.

Сиденье было холодным. Мини-юбка, которую молчаливо одобрял шеф, в машине всегда задиралась, и тонкие, как паутинка, колготки не оставляли возможности ошибки. Лиля потрогала ладонью сиденье слева и нахмурилась. Её сиденье было тёплым. Сиденье Ирмы было таким, будто на нём никто и не сидел вовсе.

Ладно. Лиля скептически сморщилась. Это всё игры воображения. Надо вернуться и лечь спать, а с утра собрать вещи. И Максу помочь, а то он за эти годы уже разучился собираться сам.

Дорога домой по неожиданно пустым улицам была приятной. Лиля удивлялась отсутствию машин, потом попыталась вспомнить, может, она пропустила какой-то праздник? Радио негромко наигрывало романтичные мелодии, прохладный ветерок холодил левую щёку. Май, май... Прекрасный май. Интересно, Ирма позвонит? В её возрасте опасно оставлять...

Стоп. В каком возрасте? Сколько ей...

Лиля моргнула, потом потёрла глаза. Она, хоть убей, не могла вспомнить, как выглядела эта женщина. Игра света... Ладно, не меньше тридцати. Она не младше Викуси, а та в последнее врем выглядит паршиво. Хоть и не курит теперь.

Лиля остановилась возле круглосуточного минимаркета.

– С вас девяносто три.

– Картой. О, подождите... Вон ту зажигалку.

Лиля сидела в машине, рассматривая новую зажигалку. Между двумя слоями пластика – крошечные махровые шарики цветов гипсофилы и какие-то мелкие веточки, напоминающие укроп. В деревне у одного из уазиков была такая ручка рычага переключения передач. Из эпоксидки, а внутри – вечная, застывшая роза в пене мелких пузырьков воздуха. Когда бабе Даше стало плохо, дядь Володя на руках перенёс её туда, на заднее сиденье, а Лиля села спереди, рядом с ним, и всю дорогу вглядывалась в эту розу, как в живую. На следующий день у неё болели коленки, которые всю дорогу на ухабах стучались друг об друга. У неё были тогда коленки, как у новорождённого жеребёнка... С такими же огромными суставами.

Она посмотрела на свои ноги, обтянутые паутинкой тончайших колготок, и потянула за краешек ленточки на слюдяной упаковке. Проклятый мир, в котором у маленьких девочек умирают любимые бабушки, а мама не может даже утешить, потому что сидит допоздна в тухлом магазинчике, который как был местным сельпо, так и остался, несмотря на регулярно обновляемую вывеску. "ИП BARANOFF", – гласила она, когда небольшой грузовичок, подскакивая на ухабах, увозил маму, Лилю и их небогатые пожитки на юго-запад, к такой далёкой Москве, к новой роскошной жизни. А спустя полгода и Викин папа перебрался за ними, с помощью старого друга, конечно. Вика была тогда уже совсем взрослой на вид, но так радовалась Москве!

Лиля чиркнула зажигалкой, потом потрясла её и чиркнула снова. Краешек сигареты стал оранжевым в темноте, оранжевым, как закаты над морем. Она затянулась и потянулась положить зажигалку в бардачок, но та выскользнула из пальцев.

Чёрт. Что же всё падает-то сегодня. Лиля нагнулась, придерживая волосы рукой и щурясь от дыма, который лез в глаза, и попробовала нашарить зажигалку. А... Зацепилась?.. Вот. Но...

Она выпрямилась. В руке была не зажигалка. Это был брелок с ключами от Викиного "жигулёнка". "Вишенка моя спелая", – так ласково подруга называла свою колымагу.

Лиля докурила сигарету и снова пошарила под сиденьями. А вот и зажигалка. Перед глазами снова встала та роза под мозолистой рукой дядь Володи.

Ладно. По крайней мере, подруга больше не будет толкаться в метро. Завтра нужно будет отдать ей, прямо с утра. Волосы провоняли... Твою ж налево. Макс опять будет ругаться.

Она откинулась на мягком сиденье. Пора домой. Нужно открыть окно посильнее, и запах хоть частично выветрится.

В квартире было пусто. Лиля с удивлением заглянула во вторую комнату, но Макса там не было. Она открыла мессенджер. А... Понятно.

"Прости, солнышко. Буду поздно". Час назад.

"Ничего. Люблю, целую". Отправлено. Получено. Прочитано.

Горячий душ привёл мысли в порядок, и Лиля забралась под мягкое прохладное одеяло со странным ощущением нереальности прошедшего дня.

"Пик... Пик... Пик..."

Лиля потянулась и повернулась к Максу, но подушка была пуста. В ванной шумел душ.

Огоньки пробежали на дисплее кофеварки. "Пшшшш", – сказало облако пара. "Пии... пии..." – поддакнула посудомойка.

Лиля открыла окно и высунулась наружу, где шумела поливалка, усердно увлажняя асфальт, безупречно чистый после ночного дождя.

– Доброе утро! – Макс вытирал голову, и Лиля игриво приблизилась к нему, хватаясь за край полотенца, которым он обернул бёдра.

– Э... э, постой, – отпрянул он. – Мне на работу.

– У тебя всё равно голова мокрая. Заодно и высохнет. – Лиля поиграла бровями, но Макс покачал головой.

– Нет. Позже. Потерпи, малыш. Много дел перед поездкой надо доделать... Это неожиданно, знаешь? Я рассчитывал на отпуск в августе.

Лиля недовольно пожала плечами.

– Как хочешь.

– Не обижайся.