Было уже около одиннадцати утра, когда Ника открыла глаза. Почти мгновенно придя в себя от представшей перед ней картины, села на кровати. Увидев меня, удивлённо произнесла:

– Макс? Где я?

– У меня закрадываются подозрения, ты уже второй раз удивляешься, увидев меня с утра, – подошёл ближе. – Доброе утро, детка!

Она не ответила, лишь пристально смотрела на меня, ожидая объяснений.

– Да, второй вопрос: где ты? Всё очень просто, это мой дом, я привёз тебя сюда.

– Так, подожди, я чётко помню, что садилась в свою машину. Ты снова лишил меня водителя?!

– Нет-нет. Поменялся с ним машинами. Вот и всё.

Я подал стакан воды с шипучим аспирином и витамином С. Она взяла и жадно выпила до дна. Ника сидела на кровати, прикрытая одеялом, слегка растрёпанная, с размазанной тушью под глазами, но такая красивая. Такая обычная, простая… необыкновенная.

Взяв её за подбородок, провёл большим пальцем по губам.

– Макс, на любовную игру мой мозг сейчас не настроен, – и она отвернулась. – И вообще, я ещё сердита на тебя.

– Серьёзно?! – мне стало смешно. – Ночью, когда нёс тебя на руках, говорила совсем другое.

– Ты нёс меня на руках? О боги! – Ника закрыла лицо рукой. – И что же говорила? – прищурив глаза, спросила она.

– Ну, что уже простила, что жить без меня не можешь и… что я лучший мужчина в твоей жизни.

– О, не выдумывай, я не могла такое сказать. Не помню этого. Слышать от тебя ложь уже стало привычным делом. Поэтому будем считать, что всё это твои фантазии.

– Ты была не в том состоянии, чтобы запомнить, – усмехнулся я.

– Вообще-то, я планировала сказать, что ты самый ужасный мужчина в моей жизни и лучше быть одной, чем с тобой.

Она нагло смотрела мне в глаза, и видно было, что говорит неправду, но всё же говорит, и меня, конечно, это задевало.

– А ещё просила наказать тебя завтра так, как захочу.

Ника посмотрела на меня и снова закрыла лицо руками.

– Не верю, ты уже зарекомендовал себя наглым вруном.

Стоя возле неё, я рассмеялся. Ника отодвинулась к изголовью кровати и перевела тему разговора:

– Это твоя комната? Или… чья-то?

– Моя, – смотрел на неё, не сводя глаз.

– Хм. Здесь уютно…

– Это тебя удивляет? Ты ожидала в моей спальне увидеть красные стены и соответствующую атрибутику?

Она засмущалась.

– Я ожидала увидеть заброшенную халупу и надувной матрас. Ведь ты прикидывался водителем.

– Ника, ну хватит, тебе не идёт сердиться.

– Зачем положил меня в свою постель? У тебя нет гостевой комнаты?

– Ты для меня не гость, а моя женщина. А моя женщина будет спать в моей постели.

Она презрительно осмотрела меня с головы до ног.

***

– Ещё вопросы? – спросил Макс, смотря на меня своим прожигающим взглядом.

– Зачем ты меня раздел?

– Я не мог положить тебя в кровать в одежде и туфлях. Если заметила, нижнее бельё не снимал.

– Очень благородно с твоей стороны.

Он подошёл к окну, открыл шторы и впустил дневной свет в комнату. Я зажмурилась. Когда открыла глаза, увидела Макса в новом для меня образе. Безупречный голый торс, слегка приспущенные домашние штаны, надетые на голое тело, и босые ноги. Моё тело, несмотря на головную боль, вспомнило источник удовольствия.

– Почему у меня всё болит? – решила отвлечь свой мозг. – Надеюсь, я не стала жертвой твоих безумных фантазий?

Он рассмеялся надо мной. Да так заразительно, что я еле сдержалась, чтобы не кинуть в него подушкой.

– Ника, честно говоря, думал, как бы самому не попасть в плен твоих фантазий, – я удивлённо на него посмотрела. – Да, да. Ты уверяла, что когда-нибудь привяжешь меня и накажешь.

Я отвела взгляд в сторону. Да, мне было стыдно. Ещё бы. Готова была провалиться сквозь землю.

– Тебе надо любовные романы писать. У тебя хорошо получается фантазировать. Я себя так не веду и всегда всё контролирую, – гордо ответила ему. – В общем, извиняться не буду и спрашивать, что ещё натворила или наговорила, тоже не хочу. Потому что всегда себя веду прилично, сколько бы ни выпила.

– Извинений мне не надо. А про приличие, ты и вправду вела себя скромно, и даже когда легла, сказала, чтобы я закрыл дверь с внешней стороны. Даже ни намёка на привязывание, – он снова засмеялся.