Затем он убрал цепь со рта, приказал мне встать и раздеться.

– Да, мой господин! – ответила я.

Встала и сняла с себя нижнее бельё. При каждом моём движении цепь издавала металлический звук, который подогревал и без того разгорячённый воздух. Он тоже встал, снял пиджак и закатал рукава на белоснежной рубашке. Потом взял в руки какой-то прибор, по всей видимости, пульт, и стал нажимать на кнопки. С потолка спустилось подвесное кресло, состоящее из кожаных полосок. Вся эта конструкция держалась за те места, где должны располагаться голова, запястья и голени. Верхняя часть была приподнята.

«Ника, пока он тебя не привязал, можешь отказаться… назад пути не будет…» – беседовала я сама с собой.

Макс дёрнул за цепь, и я пошла за ним. Наверное, он видел мой страх.

– Ника, не бойся, – прошептал почти в ухо, и я поймала ноты нежности и заботы. – Я буду очень нежным… насколько позволит мой мир. И помни, ты всегда можешь остановить меня.

«И вправду, я совсем забыла, ведь могу остановить его…»

Села в центр подвесного кресла и стала наблюдать за Максом. Его сильные и крепкие руки, с уходящей под рубашку тропинкой волос, делали всё привычно, просто и властно. Глаза, наполненные хладнокровием, периодически посматривали на меня и устрашали своей дьявольской искрой. Дыхание, сдержанное и тяжёлое, выдавало его возбуждение. Пока любовалась Максом, не заметила, как оказалась обездвижена. На шею он надел ошейник, который был пришит к этой конструкции. Локти, запястья, колени и голеностопы тоже были зафиксированы. Я выглядела так, будто сижу на гинекологическом кресле, только оно состояло из кожаных ремней, скреплённых между собой, и висело в воздухе. Руки и ноги расставлены в стороны.

Он слегка меня качнул и отошёл. Я не могла увидеть, что он делает. Закрыла глаза, пытаясь расслабиться и отдаться его власти. Услышала, как отодвигаются ящики и шумят металлические предметы. Когда Макс вернулся, на приставной столик положил два кожаных ремня и две цепочки. Все они были длинной примерно пятьдесят сантиметров, а на их концах что-то находилось.

Макс остановил колебания моей качели и встал с левой стороны от меня. Провёл рукой по лицу… шее… груди… обвёл пальцами соски… спустился по животу вниз, обходя стороной гениталии. Наклонился к губам, но остановился в миллиметре от них, отдавая часть своего горячего дыхания. Моё сердце готово было впрыгнуть. Не знаю чего больше я хотела: продолжения этой игры или уже безудержного секса. Тело было раскалено и даже малейшее прикосновение, как мне казалось, способно вырвать из меня всплеск эмоций и чувств.

Он опустился к соскам и стал облизывать, засасывать и покусывать сперва один, а потом второй. Чувство мучительного возбуждения резало меня вдоль и поперёк, натачивая нетерпимость.

– Ма-а-кс, – вырвалось не осознанно и два кровожадных глаза уставились на меня.

– Прости, я не это хотела сказать, – начала оправдываться, зная к чему это приведёт, – просто не могу себя контролировать.

– Не переживай, – прошипел он. – Сможешь, – встал между ног, и по внутренней стороне бедра прошлась плеть…

Слёзы неконтролируемо вырвались из меня. Следом второе бедро зажглось таким же жаром… и ещё… и ещё. По моим ощущениям ударов было безмерное количество. И я, как и в крайний раз, постепенно перестала чувствовать острую боль, лишь жар, который разливался от ног в нижнюю область живота.

– Надеюсь, этот урок ты запомнишь?

– Да, мой господин! – сдерживая тяжёлое дыхание, с туманным сознанием ответила я.

Бросив плеть, он взял две цепочки. С одной стороны на них были наручники, а с другой что-то вроде маленьких железных прищепок. Наручники надел на кисти, а зажимами защемил соски. И эта новая боль, новое ощущение своего тела, вновь вернули меня на землю. Он провёл языком по краешкам сосков, которые выглядывали из зажима. Я выгнулась, застонала, дёрнула руками и железные крепления соскочили, доставляя режущую боль.

– Ника, будь послушной, – с лукавым взглядом сказал мой мучитель, потянул сосок наверх и надел зажимы снова.

Затем встал между ног, держа в руках два кожаных ремня. На их концах располагались такие же железные прищепки.

Он положил их на правое и левое бедро ближе к тазобедренному сгибу, и сказал:

– Тебе, наверное, интересно знать, что это?

– Да, мой господин! – подыграла ему.

– Это зажимы для половых губ.

– Что?! – я попыталась дёрнуться, но от такого телодвижения лишь качнулась и снова сдёрнула зажимы с сосков. – Макс…

По внутренней поверхности бедра вновь и вновь прошлась плеть.

– Ника, не надо так себя вести…

Он вернул железные прищепки на соски и с обеих сторон, сверху и снизу зажал мои половые губы. Всё моё возбуждение испарилось в небытие. Не только тело, но и нутро предстало ему как на ладони. Он пристально осмотрел меня и сказал:

– Ника, какая ты красивая!

Тяжело оценить красоту в таком состоянии, но ему виднее.

Он на самом деле восхищался тем, что видел. Глаза горели страстью. От него исходил запах секса и одержимости. Я видела, как он возбуждён. Брюки снова сдерживали выпирающий член. Макс наклонился и провёл языком по раскрытому лону…

– А-а-а-а-а, – вырвался у меня стон, и возбуждение вернулось, накрывая новой волной, ещё сильнее и ярче.

Я постепенно начала привыкать к зажимам, будто слилась с ними воедино, и истекать желанием. Даже специально немного натягивала руки, чтобы усилить давление на сосок. Он вставил в меня один пальчик, потом второй… было слышно, как они скользят по моему соку, горячий язычок коснулся клитора, и стал уносить меня в свой огненный мир. Он играл им, лизал и сосал его… Вытащил пальцы и протёр ими мой рот. Я ловила их языком. Потом снова вставил в меня. От резкого давления губы натянулись под зажимами. Больно… приятно… остро… Плюнул… Я вздрогнула. Язык кружил на клиторе, пальцы входили в меня и выходили, увеличивая темп и давление… вытащил и снова размазал по губам… пыталась поймать их… Макс схватил за горло: