Я молча кивнула, и стала подниматься на эскалаторе вверх. Комок подступил к горлу, подступили слезы, и я стала плакать как маленькая, не обращая внимания на других. Слезы лились и лились, я не могла их остановить никак. Мне было невыносимо плохо без него. Я стала спускаться обратно, до окончания посадки было не больше пяти минут. Марко стоял на том же месте, закрыл лицо рукой и не видел меня. Я подбежала и крепко обняла его, его глаза были мокрыми, я поняла, что ему так же плохо, как и мне. Так, мы простояли молча несколько минут, но внезапно по громкой связи стали объявлять мою фамилию и предупреждение, что нужно срочно пройти на посадку. Я поцеловала Марко в последний раз и побежала. После взлета, стало немного легче. Я успокаивала себя мыслями о том, что совсем скоро я его увижу. Я начала обдумывать свои действия после прилета. Наш самолёт пролетел большую часть пути, совсем скоро нам предстояло идти на снижение. Я решила выйти в туалет умыться, привести себя в порядок. Там же я услышала, как пилот объявил о том, что мы влетаем в зону турбулентности. Попросил всех пристегнуться. Начало трясти, стюардесса постучала в дверь и попросила немедленно занять свое место. Стюардессы тоже сели и пристегнулись. Тряска быстро нарастала. В глазах многих пассажиров стал появляться страх. Я пыталась дойти до своего места. Трясло так, что по салону стало кидать сумки, которые не убрали, летали стаканчики, тарелки с едой, дети стали громко плакать, кто-то просто закричал.

Меня качало из стороны в сторону, несколько раз я падала, сильно ударилась головой о подлокотник, но все же смогла сесть и пристегнуться. Голова гудела и кружилась. Замигал свет, выпали кислородные маски. Я, поддавшись общей панике, рыдала, в голове была одна мысль, только не сейчас, я очень хочу жить. Остальное было как в тумане. Я пару раз теряла сознание и не помнила, как мы летим. Лишь когда турбулентность закончилась я пришла в себя, но голова по-прежнему сильно болела, и темнело в глазах. Наконец, пилоты посадили самолет в аэропорту Домодедово. Пассажиры аплодировали им как никогда. Я плохо помнила, что было дальше. Очнулась в общем зале, где встречали всех прилетевших. Пару человек из персонала и врач ходили, узнавали, кому нужна помощь. Выстроилась отдельная очередь. Я не хотела вставать туда. Я направилась получать багаж, стала приходить в себя, и вспоминать что произошло, я стала искать деньги, которые отдал Марко. Сверток с деньгами был в не большой сумочке, которая висела все время на шее, но сейчас ее не было. Я вспомнила, как в один из моментов, когда я упала, шнурок развязался, скорее всего, тогда сумка куда-то и упала, значит, она в самолете. Я пошла к сотрудникам аэропорта, объяснила ситуацию, те, в сою очередь предложили мне написать заявление, указать какая там была сумма, заполнить декларацию, в которой указать, откуда у меня эта сумма. Я все заполнила и осталась ждать. Прошел не один час, прежде чем ко мне подошли. Мне сообщили, что сумка не была найдена и стали уточнять, откуда у меня с собой эти деньги.

Все прекрасно понимали, что я не туристка, что я работала там без визы, соответственно доказать, что это заработанные деньги я не могла. Этот долгий и ужасный день закончился, я поняла, что ничего не добьюсь. Меня тошнило, ужасно болела голова, жутко хотелось спать. После всех этих долгих часов я сдалась. Я понимала, что не могу остаться в Москве, денег на путевку в Тунис у меня больше не было. Осталось лишь не много денег, которые заработала я сама, они лежали отдельно в чемодане. Я приняла решение временно вернуться домой. Я не могла ничего обдумывать долго. Денег не было, не было сил, в голове пустота и полное отчаяние. Я пошла с чемоданом в другой корпус, купила на вечер билет в Минеральные Воды, улеглась на лавочку в зале ожидания и крепко заснула. Вечером я полетела домой, никаких чувств у меня не было, просто так надо было, другого выхода не было. После прилета, я вышла с багажом на улицу, увидела первого попавшегося таксиста, села к нему в машину, указала адрес и вырубилась. Минут через тридцать я проснулась и поняла, что мы остановились в поле. Мужчины не было в машине. Я вышла на улицу и смогла рассмотреть человека, который меня вез. Он мне не понравился. Мужчина был лет сорока пяти, не бритый, с сединой. Тонкие губы и маленькие хитрые глаза. Он открыл капот, что-то рассматривал и крутил. Мне показалось, что он делал вид, что машина поломана. Ситуация была не из приятных: глубокая ночь, поле, не знакомый человек подозрительной внешности и я. Я попыталась разговориться с ним, но от этого мне стало еще тревожнее.

Я сделала вывод про себя, что в случае чего, его никто не найдет. В моем телефоне стояла турецкая симка, а это означало, что позвонить я никому не могла. После тог, как мужчина стал намекать, что я ему понравилась, и он хочет познакомиться поближе, тем более, что машина поломалась, и помощи придется ждать до утра, я сказала, что мне нужно в машину для важного дела. Я села, старалась не паниковать, но понимала, что дело хуже не куда. Я достала телефон и сделала вид, будто разговариваю. Говорила специально громко, как будто плохо слышно. Я сказала: «Алло пап, привет. Тут такое дело, мы застряли в поле. С кем? Да один человек предложил меня повезти, занимается частным извозом. Ну не ругайся, патруль посылать за мной не надо. Пап, я не хотела тебя беспокоить, ты же на дежурстве. Я думала, доберусь сама. Давай так, если мы в ближайшее время не заведем машину, тогда вы приедете. Ты сможешь найти меня по датчику в телефоне? Уже видишь, где я. Ну ты молодец. Ладно, я перезвоню». Как я и предполагала, машина быстро завелась. Всю оставшуюся дорогу, водитель делал вид, что никаких таких предложений с его стороны не поступало. А я принялась весело и уверенно рассказывать о том, что еду домой к отцу, о том, что он у меня заместитель начальника ДПС, о том, что он разозлился, что я не захотела, чтобы он меня встретил. Так я плела эту чушь до самого дома. В общем, мы доехали, и подозрительный тип умчался прочь. Я откопала ключи, которые долгое время лежали в чемодане, открыла дом, но там никого не было. Видимо моя подруга уехала на выходные домой, а где была мама, я не знала. Я оставила чемодан около двери, а сама рухнула на кровать в своей комнате и крепко уснула.

Глава девятая

Я проспала до обеда следующего дня. Утром я услышала разговор. Говорила мама с бабушкой. Я понимала, что разговор обо мне, но что именно они говорили, не было слышно. Я понимала, что мне предстоит тяжелый разговор с матерью, еще стало доходить, что денег нет, и в Тунис я поехать не могу. Скорее всего, я застряну здесь. И самое страшное, мне предстоял очень тяжелый разговор с Марко. От всего этого жутко щемило сердце. Я лежала неподвижно долгое время. Вставать и выходить на суд совершенно не хотелось. Как я и думала, мама приняла меня далеко не с распростертыми объятьями, но и не прогнала. Я просто сказала, что вернулась, так как сезон закончен. Других объяснений от меня и не ждали. Потом я сказала, что хотела бы увидеть бабушку, но мама ответила, что бабушка не хочет меня видеть, но мы можем пойти в гости к тете. Для меня это был огромный удар, потому что бабушка принимала большое участие в моем воспитании. Я не могла поверить, что бабушка отказалась от общения со мной. Конечно, было понятно, что это дело рук мамы, скорее всего она не один раз жаловалась бабушке на меня, но ведь бабушка, прежде чем принять такое решение, должна была поговорить и со мной. Я хотела бы все объяснить бабушке, но у меня не было сил и желания кому-то что-то доказывать. Я просто пыталась оправиться от всех этих событий и собраться с мыслями.

Как в тумане я дошла с мамой до тети, у нее в гостях тоже было все как в тумане, а потом я с нового номера отправила смс Марко. Марко сразу позвонил. Я вышла на улицу, и состоялся разговор. Я дрожащим голосом прошептала:

– Милый, привет я долетела. Мы еле приземлились, попали в турбулентность, очень сильно трясло, я ударилась головой, она до сих пор болит.

– Любимая моя, мне страшно от того, что ты мне говоришь, я даже не могу себе представить, что было бы со мной, если бы что-то с тобой случилось. Я тебя очень люблю, я уже скучаю, когда мы увидимся, где ты?

– Дорогой, я дома, у себя на родине, мама с тетей в доме, я вышла на улицу. Я не могла остаться в Москве, у меня произошла очень печальная история

– Что случилось? Я начинаю нервничать…

– В самолете я выронила сумочку с деньгами, я не смогла ее найти. Там были все деньги, которые мы отложили на мою поездку к тебе.

– Надо было обращаться к персоналу, как ты могла ее потерять, ты же знаешь, это было самое важное, это единственная возможность тебе улететь сюда.

– Я просила персонал искать, самолет же чуть не упал, я ударилась, практически потеряла сознание, возможно кто-то из пассажиров воспользовался этим моментом. Думаю, веревка порвалась. А персонал стал требовать у меня отчет о доходах, говорят, откуда такие деньги, говорят, что даже если напишу заявление, то ничего не докажу, а наоборот еще меня затаскают по всяким инстанциям для объяснений, откуда эти деньги. Милый, я понимаю, ты будешь очень зол, но я сама себя виню, ты не представляешь даже мое состояние.

– А твоя мать как, приняла тебя? Значит, ты сразу после прилета в Москву полетела к себе на родину. Мэл, я не хочу показаться грубым, но возможно ты меня обманываешь? Может ты так изначально хотела поступить, а для меня разыграла спектакль? Мне не жалко денег, это просто бумага, но мое сердце, ты разбиваешь его.

– Марко как ты мог усомниться в искренности моих чувств? Я не могу жить без тебя.

– Прости Мэл, мне надо прийти в себя, я пока не буду звонить, я не знаю, что сказать, пока….