Он не ударил, не стал душить, вообще не притронулся.

— Где твоя карта?

Анна нащупала в кармане квадратик пластика и сунула в щель. Как она оказалась в кресле не помнила, окончательно пришла в себя, когда Сергей протянул ей кружку с молоком и огромную краюху хлеба.

Ну да, она тоже лечила кого-то молоком. Девочку звали Ксения. Она стала русалкой. А кем стала Анна?

Ноги остались просто ногами. На щиколотке прилип песок. Сергей оставил еду на столике и присел рядом на корточки.

— Что-то случилось?

— Угу, — отозвалась Анна с закрытыми глазами. — Я сошла с ума.

— Поешь, и, может, все окажется не так страшно.

— Кто ты?

— Давай сначала за папу, за маму…

— Вот только их сюда вмешивать не надо!

Анна от чего-то разозлилась, открыла глаза и чуть не вскрикнула. Радужки у Сергея горели зеленым огнем. С перепугу не иначе, она ухватила краюху и начала есть, причмокивая и прихлебывая, ничуть не заботясь о красоте и вообще о приличиях. Политесы остались в той жизни, в этой присутствовало единственное правило — выжить.

— Еще принести?

— Не-е-е-т…, - еще успела пролепетать Анна и уснула.

А проснулась на рассвете в собственной постели. Из одежды на ней остались только трусики. Она не помнила, как шла, как раздевалась, гасила свет. Проверяющий спал на полу на надувном матрасе впритык к ее кровати. Встать можно было, только наступив на его спину. Она высунула из-под простыни ногу и потыкала бок, обтянутый лабораторной рубашкой. Костюм «Нутридана» валялся в ее креслице.

С ума сойти, какой эстет! Мог бы и вовсе раздеться. С Еленой он так не церемонился… гад!

Гад перевернулся на спину, закинул руки за голову и улыбнулся:

— Что так рано? Можно еще спать и спать.

— Отползи, пожалуйста. Мне надо в туалет.

— Хочешь отнесу?

— Групповое сумасшествие, еще не повод для интима, — отказалась Анна и поняла, что стыдно краснеет. — Уйди!

— Это после того, как я тебя вчера нес, раздевал, укладывал, как тебе песенку пел? Все, все, отползаю! Счастливого пути.

— Ты вчера что-то подсыпал мне в молоко? — потребовала Анна, появляясь на пороге ванной в своем невнятном халатике.

— Ни в коем случае, — слегка покривил душой Серый. — Ты валилась с ног. Не запланированные исследования аномальных зон, иногда именно так и заканчиваются. Но редко, чаще человек или пропадает, или умирает. В тебе силушка не мерянная. Как так получилось, что пока тебя никто не вычислил и не инициировал?

— Заткнись, пожалуйста, — вежливо попросила Анна, примериваясь, чем бы огреть гостя. — Такое утро было хорошее, а ты все испортил.

— Страшно вчера было?

— Откуда ты знаешь, что было и чего не было?

— Так страшно или нет?

— Нет. Странно. Я провалилась сквозь дырочку в земле и оказалась на берегу океана. Там мальчишка бежал с кокосом в руках. Страшненький такой.

— Как вернулась?

— Меня Виктор выдернул оттуда, сказал, я начала таять как мороженое.

— Стихийный проход, причем невероятной силы, — констатировал Сергей. — Надеюсь, ты туда насовсем не собираешься?

— Не знаю. Только если тут особо сильно достанут. Там, как бы сказать… безмятежно.

Сергей переодевался, не озаботившись, смотрит она или нет: скинул пижамку в которой спал, натянул костюм «Нутридана», обернулся.

— Не хочется, но пора выпускать нашу ведьму.

— Эк ты о близкой женщине, — подковырнула Анна.

— Необходимость, — совершенно серьезно отозвался Сергей и вышел.

Елена вылетела из комнаты, будто дожидалась под дверью.

— Сволочь!

Она резво побежала к выходу. Серый догнал, но ведьма уже была по ту сторону калитки. Единственное касание…

Ее кто-то звал! Елену будто несло в сторону леса. Серый повел носом. Оттуда тянуло очень неприятным, почти смертельным.

Силуэт черного зверя возник из отдельных фрагментов и утвердился, давая кое-какое понимание происходящего. Те, кто отправил сюда Елену, похоже, использовал бедную ведьмочку втемную. Сейчас ее требовал к себе хозяин. Он, кстати, был одним из тех, кто сошелся в схватке на памятной поляне, и, если так, кто-то из Верхней конторы должен присутствовать в непосредственной близости. И Серый готов откусить себе палец, если это не доктор. Другое дело, зачем они сюда припожаловали?

Анна сидела на кухне и за обе щеки уплетала хлеб с тушенкой. Серый налил себе чаю, тоже отломил от сильно убавившегося каравая, присел рядом.