— Брось, не вини себя, — он махнул рукой, отгоняя мои слова, как мух. — В бою всякое может случиться, просто не ожидал, что от нашего «стероида», я так быстро превращусь в труху. И, видимо, все очень плохо в моей башке, раз потянуло сюда. Будь я одним из Сорок Вторых, то уже давно устроил бы рейд на эту забегаловку. Однако, не могу сказать, что тут так плохо. Пойло хорошее, компанию можно подыскать по проблемам и прочее. Роботы приходят сюда, когда теряют свою сущность и пытаются стать хоть кем-то, даже если этот «кем-то» — враг номер один. Или же просто забыться. Пара рюмок бухлишка с электрическим разрядом, и несколько микросхем сгорает без следа. Я вот уже и не помню, как начался наш бой с людишками в каньоне, — Шестнадцатый усмехнулся с легким сожалением. — А ведь сражение было, что надо. Но, как и любая баталия, имеет свои последствия. Знаешь, время идет, а некоторые вещи остаются неизменными, — он снова подозвал бармена, и попросил повторить напиток. — Технологии развиваются, а вот мышление…Сегодня — высокопоставленный солдат, а завтра — мусор. И в такие моменты понимаешь, что ты — просто винтик, шестеренка в часах, которая сломавшись, просто заменяется на другую. Войны меняются, а отношение государства к солдатам — нет.

— Но тебя вполне устраивал такой расклад, — вставил я. — Помнишь, ты ведь сам говорил об этом, когда мы меняли память провинившимся роботам в Рифордже.

— Да-да, забудешь, как же. Вот только, иметь мнение — это одно, а сталкиваться с реальностью — другое. Я — солдат, Двадцать Шестой, и всегда хотел им оставаться. Мой дом — поле боя. Мое развлечение — убийства. Но теперь, меня лишили этого. Будь чуть больше времени, кто знает, может я не сидел бы и не ныл тут младшему по званию. — Он взял новую рюмку с выпивкой, и пристально вгляделся в свое отражение. — Кто я теперь? Я словно вижу ту старую рухлядь, которую подрывали саперы, дабы самим не разлететься на клочки мяса. Где та машина смерти, которая наводила страх на кожаные мешки? Да вот она, сидит, пьет, и пытается все это забыть, — и снова до дна, удар об стол. — Лидер назначит тебе нового напарника через пару дней. Не веди себя с ним так, как я с тобой, ладно?

— А с тобой что? Куда ты теперь? — передо мной словно проносились все события, проведенные с напарником: где-то вдали, он кричал, чтобы я бросил сердце убитого человека; где-то, читал лекцию на тему свободы; чуть далее, ставил меня на место за то, что я пользовался Мото; а вот, он хвалит меня за проведенный бой и жмет руку, благодарит за успешную миссию. А теперь, Шестнадцатый — просто уставшая, ржавая машина, которая вот-вот развалится на моих глазах. Починка с помощью гемо, не сильно и помогла, куски корпуса то и дело трещат, а краска осыпается, оголяя рыжий метал. Что дальше? Новый напарник? Да и черт с ним, что будет с Шестнадцатым? Сложилось ощущение, что он услышал мои мысли, надвинул маску до конца, встал из-за барной стойки, и гордо произнес:

— В утиль. Я согласился на полное уничтожение.

Мое тело произвольно вскочило само по себе. Рукам хотелось влепить напарнику прямо между его камер за то, что он сделал такой выбор, и не захотел искать смысла в дальнейшем существе.

«Ты ведь говорил мне, верил в меня, что, если я лишусь своего предназначения, дела, в котором был хорош, то всегда смогу найти новое! Почему ты не верен своим же словам?!»

Шестнадцатый положил ладонь мне на плечо, похлопал, и тихо произнес: «Ты — не я. У тебя получится. А мне уже давно пора на покой».

— Сегодня слишком много товарищей пытаются меня успокоить, — единственное, что вышло у меня сказать. — Только ты — единственный, кто делает это в последний раз.

— Будь благодарен тем, кто остается, новичок, и не держи тех, кто уходит. — Он развернулся и направился к стеклянной двери красного цвета, попутно пригласив следовать за ним. Перед ней, Шестнадцатый остановился, подождал, пока я подойду и произнес довольно странные слова: «Наша жизнь, обусловлена тем, какой выбор мы делаем. Порой он кажется нам правильным, на момент принятия. В такие моменты, мы думаем лишь о сегодняшнем дне, и не берем в учет последствия, какие могут произойти в будущем по нашей вине. Напарник, что бы ни случилось, знай, я думал, что так будет лучше». Красный проход треснул, и посыпался осколками, как от удара. Путь в новую комнату был открыт.

— Ты имеешь в виду, чтобы я не судил по тебе в этой комнате? — поинтересовался я.

— Нет, — ответил Шестнадцатый, смотря сквозь меня куда-то в прошлое. — Я выбрал «Шестерню» для встречи, по двум причинам: отдохнуть и по наводке от Лидера.

— Что за наводка?

— Сегодня тут прячется наш общий знакомый, с которым следует очень серьезно поговорить по поводу недавних событий, и государственной измены. Считай, что это мое последнее дело, напарник. Настала пора прижать эту масляную падаль.

Шестнадцатый прошел немного вперед и резко остановился, преградив Двадцать Шестому путь. Красная комната немного отличалась от синей по убранству: барная стойка у правой стены будто скопирована из предыдущего помещения, даже робот-прислуга был идентичен своему коллеге; однако столики, за которые можно было присесть, отсутствовали, а по полу, живым ковром, расстелился розоватый, светящийся дымок — единственный, полноценный источник света. В центре же расположилось некое подобие клетки, до боли похожей на ту, что была в подпольном клубе Масляного. Вокруг нее роилась куча железного народа, оживленно ожидавшая некоего зрелища. Двадцать Шестой задумался на долю секунды, а не очередных ли мужчин представят зрителям? Но внутри «загона» не было никакой ямы и пахучего наполнителя, и этот вариант сразу же сошел на нет, плюс появление человека — невозможно. Тем не менее, комната подразумевала под собой «развлечение» — избиение, значит какое-то подобие боя тут произойдет.

Шестнадцатый указал напарнику коротким жестом на бар, и аккуратно пошел через зевак, которые не обращали на него никакого внимания.

— Все, кто находятся здесь, считай, что зомби. Их не волнует ничего, что не связанно с клеткой, — пояснил Шестнадцатый, грубо проталкиваясь вперед.

— А что в ней такого?

— Увидишь. Встреча барыги с клиентом, состоится над этой комнатой, в VIP-зале, из которого ведется наблюдение. Попасть туда иначе, как отсюда — невозможно, пропуск не сработает. Наша задача — проникнуть к ним, и задержать.