«Первый этаж», — монотонно сообщили из колонок.

Труба проходила прямо по центру местных гексагонов, и мне открылось некое превью того, что ждет меня выше: еще один дворецкий, идентичный один в один тому, что находился в холле, и шесть зеркальных дверей разных оттенков. Наверно, каждый цвет означает ту или иную тематику, как и говорил робот, но какую, с моей позиции понять было сложно. Никаких подписей, только шесть отражений прислуги в каждой грани. Платформа постояла пару секунд и продолжила путь, не дождавшись новых пассажиров.

«Второй этаж», — на этот раз пропел голос.

Цилиндр распахнул створки, и местная слуга-фембот аккуратно взяла меня за руку и вывела наружу. Труба лифта позади тут же исчезла.

— Светоотражающий экран? — спросил я.

— Да, а это важно? — звонко поинтересовалась робот. — Думаю, вы пришли не за тем, чтоб любоваться технологиями. Давайте сразу к сути. — Она очень быстро тараторила, не давая мне вставить лишнего слова. — На выбор у нас шесть комнат: три для удовольствия, и три для развлечений, плюс у каждой есть свой уровень, как мы его тут называем, «жести». В какую категорию, и какого типа, вы бы хотели попасть?

— Жести?

— Я заикаюсь или плохо информирую? — ее подобие лица с латексной кожей дешевой куклы, исказилось в мерзкой улыбке, намекая на то, что лучше не переспрашивать, но:

— Мне повторить вопрос или сами объясните? — с нажимом сказал я, скрестив руки на груди.

— Удовольствие. По возрастанию: приват-танцы, цвет — зеленый; выпивка — синий; электротики — фиолетовый. Развлечение. По убыванию: убийство — черный с сиреневым оттенком; избиение — красный; издевательство — оранжевый, — перечислила служанка, с таким давлением из динамиков, будто у нее были зубы, сквозь которые она шипела.

Категории вызвали во мне один вопрос — «Причем тут вообще машины?» Вслух я не стал его озвучивать, чтобы не слышать едкие замечания фембота, но, тем не менее, это похоже на какой-то досуг людей, за исключением раздела «Удовольствия». Для чего существует это место? Кому оно может понадобиться? Неужели я так много упустил за время работы? А самое интересное и странное, что Шестнадцатый выбрал «Шестерню» для встречи. По-хорошему, мы должны бы устроить рейд, но вместо этого пришли что? Отдыхать? Напарник, что ты…Робот начала потаптывать ногой, как ее коллега, но не думаю, что она переживает об очередном гиноиде, который возвращается со смены.

— Выбрали? — чуть веселее спросила она, словно кто-то подправил ей настроение.

— Нет, я не знаю. Меня пригласили, но без понятия куда, и…

— Мсье Виво, как полагаю. Вам сюда, — служанка указала на подсвеченное синим стекло. — Хорошего отдыха, — и отошла вбок.

— Пить, значит. Ну ладно, — я подошел к двери, и она растворилась в пространстве, как изображение в глазах вечного забулдыги. Комната была наполнена едким, непроглядным дымом, с сиреневым оттенком. В такт приглушенной музыке, на потолке плясали разноцветные лучики диско шара. В центре располагался серебристый шест на подиуме, вокруг которого были хаотично расставлены столики из прозрачного стекла; на них стояли кружки с синей, светящейся жидкостью и кусочками проводов, торчащих, как дольки лайма в мартини. Я прошел чуть вперед, и врезался в местного обитателя, не пойми откуда взявшегося. Он не обратил внимания на столкновение, вяло сел за свой столик и растворился в тумане от сигарет, словно его и не было совсем. Либо сам дым обладал неким свойством, или роботы определенной цветовой гаммой, но складывалось впечатление, что помещение пусто, и только лазеры светомузыки, изредка вылавливали из мутной пелены кусочки тел посетителей.

Где-то справа от меня заморгала лампочка, и знакомый голос подозвал к себе:

— Заблудился, партнер? — с усталой ноткой, протянул Шестнадцатый, сидящий за барной стойкой. — Присаживайся, я забронировал тебе местечко.

— Что ты тут делаешь?

— Отдыхаю.

— Ты не понял. Я имею ввиду это место. Почему именно здесь? — спросил я с нажимом. — «Шестерня» с крыши до основания пропитана атмосферой человечины. Не знаю, как во всех остальных комнатах, но даже взять этот бар — сугубо людская забава. А ты сидишь и что? Попиваешь коктейль? Пьешь?! Серьезно? Робот? — мое терпение внезапно начало сдавать, и голос повысился до полукрика, но напарник устало отвернул голову от меня, и махнул рукой бармену:

— «Жидкого Змея» мне, будь любезен.

— Вольтаж? — спросил бармен, с головой-блендером, потирая стакан.

— Чтоб хорошенько дало в микросхемы.

— Секунду, — ответил прислуга, и отошел к выпивке.

Понимая, что ответа от напарника можно не ждать, я сел рядом с ним и молча поглядывал на робота, закидывающего ингредиенты в свою чашу для взбивания. Спустя минуту, он поставил напротив Шестнадцатого стакан, наполненный такой же жидкостью, какую я видел, войдя сюда: синяя жижа и проводок на грани. Напарник показал бармену два пальца и прислонил их к району губ, и тот положил рядом с выпивкой матовую трубку, с металлическим кончиком. Шестнадцатый взял ее, приподнял часть своей маски и поднес к подобию рта, втянул воздух и выпустил сиреневый пар; затем схватил стакан, нажал мигающую кнопку на проводке, от чего жидкость засветилась ярче, а на ее поверхности заискрил ток. Он чокнул рюмкой о мое плечо и осушил до дна, вздрогнув всем телом, как от удара электрошоком.

— А-а-а-ах! Вот это я понимаю! — крикнул Шестнадцатый, ударив посудиной о стойку, от чего та разлетелась в дребезги. — «Змей» — хорошее пойло. Прошибает каждую микросхему, особенно, если перед этим дунул пара, который покрывает внутренности легкой влагой. Да, то, что надо. — Он слегка наклонил голову в мою сторону, и лениво повернул обратно, догадавшись, что пора бы что-то сказать по делу: — Я больше не в Отряде, Двадцать Шестой.

— Что?! — вырвалось у меня. — Это из-за гемо? Шестнадцатый, я…