Двадцать Шестой открыл глаза, и увидел только поле ярких цветов, чьи краски переливались на его матовых доспехах. Он бесшумно спросил еще раз: «Кто я?» и дверь позади него отворилась. Рипп стоял на пороге, и вытирал руки от масла.

— Заходи.

В его голосе слышалась пустота, лишенная всякой надежды.

Двадцать Шестой не сразу принял предложение войти, и застыл у порога. Рипп смотрел на него, прекрасная понимая его поведение и не торопил.

Увидев на металлической койке тело питомца, робот отвернул взгляд. Войти внутрь казалось ему непосильным испытанием. За дверью могло ожидать, что угодно: радость или грусть, жизнь или смерть. Двадцать Шестой посмотрел на Риппа, надеясь разглядеть туманный ответ, но понять что-то по машине, чье лицо — это просто камера наблюдения с встроенным ИИ, представлялось невозможным. Ученый помотал головой и встал перед входом.

— Ладно, скажу тут, раз ты не в силах войти и слушать там. Новости у меня пятьдесят на пятьдесят, однако, сложно назвать их хорошими или плохими, — робот оперся о стену и скрестил руки. — Спайк, так ведь его зовут? D-09 — модель пса довольно старая, не последней разработки. Я не удивлен, ведь Лидер не особо заморачивался над техническим оснащением Отряда 42, давал, что было. В общем, твой Спайк — рухлядь, если говорить грубо, по нынешним меркам, но это только внешне. Внутри же его организм довольно сложен, хотя и не на сто процентов. Питается он от электричества, точнее, у него имеется генератор, который накапливает электроэнергию, позволяющую ему функционировать довольно долгое время.

— Я не знал об этом, — сказал Двадцать Шестой слегка удивившись, но скорее не самому факту, а тому, что Рипп начал настолько издалека.

— Энергия, — продолжил ржавый врач, не обращая внимания на комментарий, — струится по всему организму, как и у нас. Однако, система нестабильна, и, если в ней случается сбой, ток выходит наружу и может запросто поджарить своего носителя. Именно данный минус я вношу в категорию «Рухлядь». Тем не менее, о плюсах. В случае повреждений, наиболее важные детали получают защиту, такое себе мини-силовое поле. Оно блокирует энергию, и не дает ей нанести больший ущерб. Зачем, спросишь ты? А затем, что создатели D-09, прекрасно понимали, что их изобретение — разовая вещь, но опыт, накопленный ей — нет. Когда носитель уничтожится, его ценные внутренности можно восстановить, к примеру, загрузив в другую вещь — нового пса D-10, пусть до разработки такой модели дело и не дошло. А теперь вишенка на нашем торте. Сохранная функция срабатывает только тогда, когда организм входит в режим энергосбережения. Таким образом, он дает понять системе, что не может защитить себя сам. Когда же собака «просыпается» — щит снимается. А значит…

— Значит пес подтверждает для системы, что все в норме. И если сонный режим выключить раньше, чем будет устранена неполадка, будет нанесен вред важным деталям, — закончил Двадцать Шестой. — Что ж, удар по лицу был оправдан.

— Вот-вот. Ты чуть не угробил своего питомца своими руками. Вам совсем не давали инструкций, как пользоваться этими существами? — пробурчал Рипп.

— Я не относился к нему, как к предмету. Он функционировал со мной на равных. Поэтому в этом не было необходимости.

— Весьма безответственно с твоей стороны, юнец, весьма-весьма.

— Из всего сказанного, могу заключить, что Спайк в порядке? Его «органы» под охраной и ему ничего не угрожает?

— Не совсем.

Рипп повернулся к лаборатории и вошел внутрь, надеясь, что Двадцать Шестой последует за ним. Немного отвлеченный разговором, робот так и поступил. Слабая, но хоть какая-то, надежда, придала ему немного смелости, и он твердо прошел вслед за хирургом.

Лаборатория представляла собой маленькое помещение, по типу кладовки под лестницей. Она предназначалась для одного, максимум для двух персон. В ней с трудом помещалась металлическая койка и стул, крохотные полочки с парой колб и мензурок, и одинокая тумба с инструментами. На дальней стене висел работающий моноблок, который выводил данные по подключенному к нему пациенту, по большей части процентовку оставшейся энергии. Цифра стремительно падала. По отсчету в правом нижнем углу экрана, оставалось полчаса до полного отключения.

Спайк мирно лежал на койке и ничего не подозревал, погруженный в электронный сон. Двадцать Шестой подошел к нему и провел рукой по голове. Никакой реакции, кроме визуальной, пробежавшей по маске пса зеленой паутинкой от прикосновения. На пояснице пациента зияла аккуратная рана, видимо Рипп постарался превратить груду покореженного металла в нечто смотрибельное и удобное для будущей операции. Внутри, Двадцать Шестой заметил то, о чем ему говорил хирург — защитное поле. Золотистый купол, как закатное солнце, сиял в глубине тела и отражал от себя волны искрящегося электричества. Под желтизной щита, робот приметил надпись “Memo”, и пришел к выводу, что под охранной находится блок памяти.

— И? В чем проблема? Устраняешь неполадку, запускаешь систему, и мы уходим.

— Не все так просто. Как работает охранный механизм? При получении повреждений, он, в первую очередь, будет стремиться спасти механизмы, расположенные поодаль от места урона. Проще говоря, пса целенаправленно били именно в поясницу, чтобы уничтожить чип памяти. Пока система покрывала щитами другие важные детали, блок оставался открыт и был задет вырвавшимся током. Когда бойня прекратилась, купол накрыл и его.

— Значит ничего не сделать?

— Состояние пса, на данный момент следующее: блок памяти сплавился со скелетом и был частично поврежден. Как ты понимаешь, ток циркулирует по всему корпусу, и если я устраню неполадку, то чип все равно получит разряд, так как прилеплен к внутренностям. Конечно, сгорит он не сразу, но все же…отделить его невозможно.

— Твою ж шестерную мать! — Двадцать Шестой ударил кулаком в стену, раздражаясь от речей Риппа, которые только тратят драгоценное время.