— Твоя лесть мне до ржавчины.

— Не будь так строг.

— Эти останки, что лежат под цепями, стружка Ангельской стружки — бедолаги, на которых ты использовал сигнал. А те, что в углу, подопытные, которые разрушились не полностью?

Рипп лишь рассмеялся в восхищении и начал слабо хлопать полуоторванными культяпками.

— Я не могу поверить, что мне не дают права тебя задержать. Ты безумен и опасен.

— Все на благо общества.

— Ладэос все знает?

— Он видит конечный результат. Как я этого добился — мало его волнует. Даже, если Лидер будет в курсе моих делишек, это ничего не изменит. Я останусь под защитой, ведь работа выполняется, а как — второй вопрос, никому не нужный.

— Судя по всему, — Двадцать Шестой снова посмотрел на останки, — выходит у тебя все так себе.

— Согласен. Не идеально, но хоть что-то. Сигнал еще слишком слаб, ему не хватает мощи — это единственная проблема, которую мне не удается решить. Я пробовал многое, даже гемо из переработанных машин, надеясь, что таким образом получится добиться резонанса. Все же, нанороботы — такие же механизмы, как и мы, и не будут сжирать продукт отхода из сородичей. Но я ошибся, им плевать. Проклятые звери, — Рипп ударил кулаком об цистерну, и его рука отвалилась окончательно. Он посмотрел на нее, словно лишился чего-то не очень нужного и продолжил говорить: — К слову об этих бочках. Здесь зародился эксперимент по созданию новых тел, таких, как у твоего напарника. Я пришел к выводу, что, возможно, сигнал усилят новые корпуса и оказался прав. Мощь возросла, но не до нужной кондиции. Так что тела все равно разрушаются. Неделя — две и хлам. — Рипп повернул голову к Двадцать Седьмому, который все еще сканировал пациента на полу, и спросил: «Сколько тебе?»

— Почти два дня, — не отвлекаясь, ответил солдат.

— Еще минимум пять суток и можешь начинать искать нового напарника, Двадцать Шестой.

Не оборачиваясь, Двадцать Седьмой выстрелил Риппу в локоть оставшейся руки, и она так же, как и «сестра», шлепнулась на кафель. Ученый хрипло посмеялся, совсем лишенный сил.

— Следи за словами, ржавый, — предупредил его новичок, держа Риппа под прицелом.

— Ты бы лучше не обо мне думал, юнец.

— Что?

Двадцать Седьмого схватили за руку, державшую пистолет. Мощное давление сковало запястье. Оно не прекращалось до тех пор, пока не послышался хруст углепластика, покрывающего стальное покрытие под ним. Треск, защита лопнула, и робот выронил оружие, которое ловко поймал пациент.

Новичок пошатнулся, держась за поврежденную конечность. Двадцать Шестой резко достал свое оружие и прицелился в напавшего. Глаза пациента горели красным огоньком, светившим с перебоем, то зажигаясь, то затухая. Двадцать Шестой тут же вспомнил Мото, чьи лампочки вели себя похожим образом.

— Контроль на расстоянии? — предположил робот.

— Прости, юнец, наверно стоило сказать сразу, кто этот кусок дерьма, но ты был слишком напорист в допросе.

— Я тебя слушаю?! — повысив голос, и не спуская прицел с дерганного полутрупа, спросил Двадцать Шестой.

— Уж так вышло, что Вендитор похитил одного из ребят Масляного.

— Это член «Vita Libera»?

Рипп утвердительно кивнул.

Красные лампочки мигаюче смотрели на меня. Робот навел пистолет и готовился стрелять, или просто старался обороняться.

— Не. Под. Ходи. — отрывисто и с налетом статики, говорил он.

Я опустил оружие и протянул ладонь к нему, давая понять, что не причиню вреда, но пациент выстрелил в пол в паре миллиметров от моей стопы. Для машины, которая лишена половины тела, которая толком не может двигаться, он неплохо и довольно метко ведет огонь. Скорее всего Рипп не врет, и это один из ребят Масляного. Держа нас на мушке, он перебирал пальцами по полу с такой силой, что потихоньку начал двигаться к стене, оставляя на кафеле дыры от хватки. Но бежать ему некуда, единственное, что может сделать «беглец» — сидеть у стены и не подпускать к себе. Так он и поступил. К моему удивлению, робот тяжело дышал: его грудные пластины вздымались, как после затяжного бега. Проявление Дивизофикации или же симуляция? Он думает, что он полноценный человек или, неосознанно для себя, пытается изображать то, чего не в состоянии делать.

— Ах ты тварь! — выпалил напарник, держась за руку. Он заковылял к бедолаге, но тот снова выстрелил, на этот раз почти попав в Двадцать Седьмого. — Ты только усугубляешь свое положение, приятель. Еще один подобный жест, и я не погляжу на твои и свои раны, и просто разнесу тебе голову одним ударом.

— Пф, мог бы просто взломать его, — проговорила у меня в голове Тэс.

— Значит он не умеет этого, — ответил я ей мысленно.

— Ага, как же. Скрывает, да и все.

— Тэс, помолчи.

— Знаешь, а давай я кое-что попробую.

Девочка материализовалась в пространстве. Одежда изменилась. Никакого платья. Теперь она была одета в подобие строго костюма, который ей явно не шел: брюки были не по размеру, великоваты настолько, что штанины покрывали лакированные туфли почти до носков; черный, приталенный пиджак, под которым проглядывалась белая блузка; из-под воротника торчал красный, шейный платок; солнечные очки прикрывали глаза, а в плотно сжатых губах торчала зубочистка.

— Это еще что? — удивленно вырвалось у меня вслух, и все три робота обернулись на меня, но ответила мне только Тэс.

— Не нравится?

— Ты выглядишь, как какой-то гангстер, перепутавший временной период, — на этот раз про себя, сказал я.

— Думала сменить девичий образ на нечто брутальное. В моем понимании — это довольно круто. Ты просто не понимаешь. — Она задрала голову, как типичная всезнайка, провела ладонью по серебристо-желтым волосам назад и поправила очки средним пальцем.