— В Отряд 42. Потому что мы могли достать нужное сырье.

— Точно. Я лишился финансирования. Ладэос говорил: «Пока тебе не нужны средства. Занимайся посменной теорией. Доведи до ума. Как дело дойдет до практики, там разберемся». Дерьма кусок, который не смыслит, как вообще ведутся подобные дела.

— И ты решил пойти по темной дорожке, связавшись с Масляным?

— У меня не было выбора. Барыга мог предоставить мне нужные средства для исследований, в обмен на…

— На что, Рипп? — спросил Двадцать Шестой с напором.

— На тела.

— Ты создавал новые корпуса?

— Можно сказать и так. Я…, — он замялся, словно до него только сейчас дошел смысл его деяний. — Вендитор был весьма полезен.

— Кассир?

— Он похищал для меня роботов.

— Зачем?!

— Для чистки. Условием торговли с Масляным было то, что корпуса для поставки, должны были быть «пустыми», то есть без разума. Робот, попавший мне на стол, лишался личности, блока памяти, если точнее. Никакого форматирования, Масляному нужны были машины без мозгов, в прямом смысле. Только в таком виде сделка считалась успешной.

— Для чего ему нужны пустые оболочки?

— Не знаю, да и не хотел знать. Главное, что он платил. Деньги есть продолжение эксперимента. Теория Эйч-Ноль получила продолжение.

— Рипп, — Двадцать Шестого внезапно посетила довольно безумная мысль, — какова вероятность, что Масляный узнал про Эйч-Ноль от тебя?

Ученый замер. Его объектив закрылся на пару секунд, и он прикрыл голову дрожащими, изувеченными руками. Из динамиков ученого донесся тихий шепот: «Крайне высокая».

Двадцать Шестой резко встал и пнул обломки стула, лежащие рядом. Он хотел сделать это с Риппом, но понимал, что история еще не окончена, а удар вполне мог убить старика, которых и так находился в весьма критическом положении по его вине. Он обуздал свой гнев и спокойно спросил:

— Ты сказал ему?

— Нет! — вскрикнул врач. — Еще чего?! Никогда! Но, я могу допустить, что он подсмотрел кое-какие записи у меня на столе или даже на полу, когда происходила сделка. Черт, моя неряшливость сыграла злую шутку с нашей судьбой. Простая привычка, мелкая привычка, как бабочка, взмахнула крылом в одном месте, и произвела катаклизм в другом. Кто бы мог подумать.

— Наверно, самый умный робот Кика-Йорка, нет? — сиронизировал Двадцать Шестой.

— И правда, — посмеялся Рипп сдавленным, наполненным статики, смехом. — Сколько же проблем легло на мои плечи. Сперва обычное Гемо, теперь и заварушка из-за Эйч-Ноль. Никогда бы не подумал, что спровоцирую войну разбросанной бумагой.

— Что ж, я надеюсь, что ты хотя бы доволен. Цель у тебя была и благополучно позволяла тебе существовать. Куда лучше, чем слоняться по улицам «мертвечиной».

Рипп промолчал. Казалось, он лежал и обдумывал все то, что произошло. Размышлял над диалогом, который позволил ему взглянуть на его дело под другим углом и осознать, что его системная программа натворила с миром машин. Он попытался встать, но переломленные руки не позволили, и он рухнул обратно. Не с особой охотой, Двадцать Шестой помог ему подняться и усадил у цистерн. Не выжидая новых вопросов, Рипп продолжил свой рассказ:

— Бюджет имелся, эксперимент продолжался. В дальнейшем я узнал, что никаких магнитных волн образовываться не должно — это раз. И два — независимо от того, какой чистоты гемо, наномашины будут жрать организм одинаково. Тогда мне и пришла идея подавления мелких засранцев сигналом, который я обнаружил относительно недавно, — робот пристально посмотрел на Двадцать Шестого и хмыкнул, вызвав лишь недоумение у слушателя. — Другого пути нет.

— Наделить их разумом и сосуществовать, как единый организм?

— Бог однажды дал человеку способность мыслить. Человек подарил машине разум. Напомни, чем закончились эти два случая? Наномашины — дикие звери, к чему им осознание себя, как отдельного вида? Создание всегда идет против создателя — это закон, нарушение которого я больше не допущу. Только подавление и ничего более.

— Допустим.

— Так вот, сигнал действует на нано таким образом: уничтожает незначительную часть, которая начинает злоупотреблять сырьем. Тебе может знаком эксперимент с обезьянами и бананом. Суть его заключалась в том, что, если одна из особей пытается достать лакомство, всех остальных окатывают ледяной водой. Из раза в раз повторяющийся опыт заседает в подкорке у животного, и попытка сородича съесть фрукт, вмиг вызывает ассоциации с холодным душем. Поэтому, если какая-то обезьяна пыталась взять банан, то она тут же получала коллективное избиение.

— Я правильно тебя понимаю? Если какая-то наномашина решит взять больше нормы, то часть ее сородичей уничтожит сигнал, и в дальнейшем, любые попытки использовать с лишка, будут караться коллективной расправой?

— Верно. Таков принцип работы новых тел. Но для того, чтобы все сработало, необходимы опыты.

— Ты продолжил похищать машины, чтобы найти нужный сигнал.

— Знаешь, Двадцать Шестой, в нашу первую встречу, я тебя недооценил. Ты казался мне тупой, юной машиной. Но погляди на себя теперь! Просто схватываешь на лету! — похвалил солдата Рипп.