Пути назад уже нет.

Подойдя к лестнице, я вижу Маркуса плечом прижимающегося к стальной створке ворот лаборатории. Рядом с ним стояла послушная Рэне, смотря пустым взглядом перед собой.

— О, ты победила, — обрадовался мужчина, — Не сомневался в тебе, все-таки ОНА сказала, что ты примешь правильное решение.

— Что она еще говорила обо мне? — хромая, спускаясь вниз, при этом держась за живот, который превратился в очаг сильной боли.

Мое тело крепкое, но не настолько, чтобы бесконечно принимать удары по себе и оставаться целым. Восстановление работает, но и боль чувствуется.

— Говорила, что ты очень упряма, если решила что-то сделать, то сделаешь! — воскликнул с улыбкой Маркус.

— Ха, одним упрямством ничего не добьешься, — отвечаю я с усмешкой, наконец спустившись с лестницы вниз, — Если бы она оказалась чуточку сильнее или не такой раненой, то вместо меня стояла бы здесь.

— Ты отзываешься о ней с крайним уважением, — заметил мужчина, а после добавил, — Но смею тебя заверить, что будь она на твоем месте, то была бы мертва. Победив, ты сохранила ей жизнь.

Он оттолкнулся плечом от створки ворот и повернувшись пошел внутрь лаборатории. В ту темноту, которая ждала нас за секретным входом в самом последнем тренировочном зале академии.

Я же не унимался. Мне стала интересна история Кэтрин и ее родителей. Почему это ее так заботит? Что с ними случилось? И как с этим связан Маркус?

Надо спросить его об этом.

Странно осознавать то, что некогда твой неизвестный противник стал тебе временным союзником. Да, я не побегу вытаскивать его из лап смерти жертвуя собой, как и он, наверное, но мы в данный момент преследуем одну цель. Правда, он хочет освободить какую-то странную женщину, знающую обо мне почти все, словно мать родная, а я хочу лишь узнать то, что ей известно. И всякий раз как он рассказывает о ее знаниях, которые она поведала ему обо мне, я желаю встретиться с ней все сильнее. Вот только какое-то неприятное ощущение поселилось в углу моего разума, сигналя о грозящих неприятностях.

Но я и так по уши в них на данный момент.

Не привыкать.

— Что вообще случилось с ее родителями, Маркус? К чему вообще надо было упоминать их?

Докатился. Веду светские беседы с преступником и злодеем, захватившим академию и приказавшим изнасиловать девчонку, в теле которой я сейчас нахожусь.

— Хотел немножечко добавить перчинки в ваши разборки, — показал он жест рукой означающий “чуть-чуть”, — Девушка является весьма занимательной особой с необычной способностью, жаль, что не пошла по стопам своих родителей, но не будем об этом.

Дальше мы шли молча.

Сразу после герметичных ворот лаборатории была еще одна лестница с гладкими пандусами для тележек по бокам у стены. Вокруг все темное, невзрачное и, казалось бы, даже отражающее. Словно, вся эта часть лаборатории состояла из зеркал. К счастью, она не была столь большой.

Пройдя всего немного, мы сразу же попали в рабочие помещения. Из тьмы вырвались на яркий белый свет, заливающий пространство вокруг нас.

Больше помещение с множеством мелких секций, отделенных друг от друга стеклянными стенками с различными надписями, которые я даже не стал читать. Не хочется забивать голову чем-то лишним и особо не нужным. И так имею представление чем занимаются в подобных лабораториях.

Внутри каждого отсека стоят белые столы с компьютерами и дорогой техникой. Продвинутая, высокотехнологичная, она словно сошла с журналов “мир фантастики” который продается в Юниополисе и являет читателю варианты предполагаемого будущего.

Уверен, что фотографии и картинки для статей они берут вот из таких лабораторий и техники, которая хранится здесь.

— Ну, добро пожаловать в одну обитель секретов Америки и супергеройского сообщества, — подняв руки над голову и разведя их в стороны торжественно проговорил Маркус, — Таких лабораторий еще много по всей стране, но и эта не последняя. Здесь изучают студентов, их силы и способности, пытаются повторить и воспроизвести условия получения.

— Прям пытаются повторить?

— Да, сбрасывают бочки с химикатами на подопытных, кому не жалко променять свою жизнь на обладание суперсилами, такие всегда находятся.

— А если их нет? Кого используют? — осматриваюсь вокруг.

— Заключенных, тех кому назначили больше ста лет срока предлагают испытать нечто подобное, а если получится, то отпустят на свободу. Спойлер: никого они не отпускают. А вот тех, кому назначена казнь они и вовсе не спрашивают.

— И все это происходит под самой академией, — тихо проговорил я, пытаясь переварить информацию.

Мы медленно шли дальше, ступая по коридору. Вокруг нас была стерильная пустота, лишь включенные компьютеры тихо жужжали, да система вентиляции отрабатывала свое жалованье.

— Да, а порой и сами студенты исчезают в этих стенах. Лично видел, как пропадают студенты, а потом наставников заставляют врать их родителям о смерти подростков. Видел бы ты их лица, этот шок никогда не забудешь, — он улыбнулся с неописуемым наслаждением.

Меня его счастливое выражение лица заставило сморщиться недовольно.