Шрифт:
Доктор! Это же Доктор!
Ну всё, держись, проклятый Вирус!
Лысый эскулап вихрем ворвался в каморку и подлетел к нему.
– Здесь Сайрус! – Ким охрип от криков. – Носитель Вируса проник в Сопротивление! Надо сказать Персефоне! Надо сказать всем! Срочно!
Он вдруг осёкся.
Здоровенная короткопалая пятерня легла на плечо. В глазах Доктора мелькнула тревога. Но не та тревога, которую Ларго ожидал там увидеть.
Эскулап смотрел на него с какой-то малопонятной жалостью.
– Здесь Вирус… – Голос дрогнул. Ким кивком указал на Хому, завёрнутого в штору, точно в кокон. – Он пришёл ко мне… Пришёл за мной. Он хотел…
– Сбавьте обороты, детектив Ким, – примиряюще сказал врач и сдёрнул занавеску. Вместо Наркодилера под ней обнаружился видавший виды покрытый пятнами матрас. – Здесь никого нет. Никого, кроме вас.
***
Ким сидел и пялился в пустоту.
Доктор накинул ему на плечи плед, а в руки сунул чашку горячего травяного отвара.
– Не пойму, как так вышло, – тяжело выдохнул Ларго.
– Я видел его, как вас сейчас.
– Верю, – отозвался эскулап. – Такое бывает. Мы называем это постэффект.
– Какой к чёртям постэффект? – Ким вскинул голову. – Он меня чуть не задушил!
– Но ведь не задушил же.
– Да, это многое меняет, – фыркнул Ларго, сделал глоток и принялся блуждать взглядом по каморке.
Сорванная занавеска так и валялась рядом с растерзанным матрасом. У перевёрнутой койки торчали пружины. Разломанный на доски ящик-столик приказал долго жить…
«Неужели всё это только глюк, – мрачно думал Ким. – И Хома, и драка, и странный самогон»…
Получается, это он, Ларго, собственными руками разнёс их крошечную комнатушку в хлам? С ума сойти!
Но …всё было таким реальным. Таким реальным, что…
– Ты слишком разволновался за неё, – сказал вдруг Доктор, резко меняя тему и внезапно переходя на «ты». – А волноваться тебе противопоказано.
Ким грозно глянул на эскулапа. Набычился. Засопел, включая режим дикобраза.
– Да брось, только слепой не заметит, как ты смотришь на Шестьсот сороковую.
– Это вас не касается, – выцедил он сквозь стиснутые зубы. – Это никого не касается!
– Как знаешь, – лысый эскулап пожал могучими плечами. – А я уж хотел тебя порадовать. Думал, ты захочешь узнать последние новости. Но раз не касается…
Он встал, но Ларго тут же крепко схватил его за руку и прохрипел:
– Рассказывай.
Глава сорок седьмая
Шестьсот сороковая была жива. Совершенно точно – жива. Её радиошифровку получили ближе к вечеру. Ядрёная смесь надежды, тревоги, страха и радости – вот, что испытал Ларго, когда узнал, что девушка добралась до нижнего яруса Стоков и отыскала Магу и Реважа. Живых, но пленённых. Что почувствовала Персефона, Ким даже боялся представить...
Шестьсот сороковая великолепно знала подземный мир под Агломерацией, отличалась выносливостью и отчаянной смелостью, но ... даже при всём этом, вызволить погруженного в глубокий нейролетаргический сон хакера и его раненого отца в одиночку ей было не под силу. Да такая задача и не ставилась: требовалось лишь установить местонахождение этих двоих. Смуглянка справилась. На это ушло почти две недели.
После получения радиограммы Ларго не находил себе места. Он считал минуты и складывал их в часы, но время упорно не хотело лететь быстрее. Доктор решил завалить его работой, чтоб не маялся, и поручил сортировать чёртовы анкеты. Два дня Ким ковырялся в проклятущих бумажках, и они ему так осатанели, что он вернул груду макулатуры Доктору и отправился за новыми поручениями к Персефоне.
– Я знаю, вы собираете команду для отправки в Стоки, – заявил Ларго с ходу.
– И вам доброго дня, детектив Ким. – Глава Сопротивления выглядела измученной. Мешки под глазами стали ещё больше, лицо посерело, щёки ввалились. Однако держалась она по-прежнему в высшей степени гордо, как Снежная Королева из забытой довоенной сказки, которую Ларго вычитал в Библиотеке Образовательного Центра.
Железная женщина...
– Не уходите от темы, – буркнул Ким и без приглашения уселся на свободный стул.
– В последнее время вы на взводе, Ларго, – парировала она. – Держите себя в руках. Вам нельзя волноваться, тем более, после такого серьёзного приступа постэффекта.
Ким скрежетнул зубами, но старая дама и бровью не повела.
В её округлом цельнометаллическом кабинете довольно странно смотрелся столик, укрытый нарядной снежно-белой скатертью. На столике красовался фарфоровый чайный сервис: пузатый заварочник с яркими цветами на блестящем боку, и изящные перламутровые чашки.
– Хотите чаю? – спросила Персефона, кивком головы указывая на всю эту красоту.