– Твой поезд?

Обтянутые в ткань пуговицы, на распахнутом лифе платья, походили на горошины и совершенно не хотели отправляться в петли, высказывая из пальцев Амалии.

– Поезд, в пять утра.

Леонид развернулся к ней, его горячие ладони коснулись ее груди. Амалия замерла. Мелкие пуговки были ерундовой задачей для ловких рук пианиста. Он застегнул лиф. Склонился и поцеловал бархатные бугорки груди в разрезе красного шифона.

– Благодарю, – не дыша прошептала Амалия.

– Могу я отвезти тебя в гостиницу? – так же тихо спросил он.

– Зачем тебе лишние хлопоты! Это другой конец Москвы, наверное, лучше на метро…

Амалия продолжила приводить себя в порядок, руки слегка дрожали, сжимая маленькое красивое зеркальце, а красная помада и вовсе отказывалась ровно ложиться на распухшие губы.

– Это замечательно, что другой конец, по дороге я хочу включить для тебя несколько композиций.

– Лео, я совершенно не разбираюсь в классической музыке.

– Главное не разбираться, а уметь воспринимать, – он играл с локоном ее волос. – Я видел, как по твоей коже бежали мурашки от Либертанго, Астора Пьяццоллы.

Он провел пальцами по обнаженному предплечью, и кожа Амалии тут же покрылась мурашками.

– Это та музыка, под которую я подошла к тебе?

– Да, и я сразу понял, что ты особенная женщина.

– Это тебе Пьяццолла подсказал? – рассмеялась Амалия.

– Зря смеешься, музыка гораздо выразительнее слов.

– Включишь мне ее?

– Я сыграю тебе его вживую в следующий раз.

Она посмотрела в его серые глаза, казавшиеся в полумраке автомобиля какими-то мистическими. Красивый юноша, правильные черты лица, светлые пряди волос касаются скул. Амалия грустно ухмыльнулась.

Сказка, оттого и является волшебной, что заканчивается так же внезапно, как началась.

В эту ночь Амалия спала только пару часов. Сначала долго собирала чемоданы, не могла определиться, что взять домой, а какие вещи пригодятся в столице. Складывала, и снова бестолково выкладывала обратно. Потом, оказавшись в постели, долго не могла сомкнуть глаза.

Красивые бирюзовые глаза пианиста преследовали ее в полудреме, тепло нежных пальцев, явственно ощущалось на коже, а низкий, приятный тембр голоса сопроводил ее в объятия Морфея.

Глаза Лия разлепила с трудом. Разбудил ее не заранее установленный будильник, который она благополучно проигнорировала, а звонок от водителя.

Амалия опаздывала. Такого не случалось уже давно. Опоздать она позволяла себе только на свидание, да и то в строгом соответствии с планом.

Лия металась по комнате, на ходу запрыгивая в джинсы и одновременно пытаясь позавтракать.

Завтрак она не пропускала никогда. Это был самый важный прием пищи. При ритме ее работы Амалия никогда не знала, как сложиться день. Порой в плотном графике случалось не только пропустить обед, но и ужин, только потому, что не оставалось сил.

Поэтому завтракала она обязательно, даже если рушился мир свое капучино, и овсянку с сухофруктами Амалия съедала всегда.

Водитель уже ехал в лифте, чтобы помочь спустить чемоданы, а она еще продолжала прыгать по комнате в одном бюстгальтере.

Лия натянула свой любимый голубой свитер, белые кроссовки, бежевое твидовое пальто и объемный шарф. Она редко позволяла себе носить неформальные и простые наряды, оттого особенно любила путешествия и командировки, где можно было немного расслабиться в удобной одежде и обуви.

Когда Амалия открыла водителю дверь, она была уже полностью готова к выходу. Он и не догадался, что начальница проспала и собралась за считанные минуты.

Выехали по графику. Дорога до вокзала занимала примерно сорок минут, и Амалия Анатольевна задремала в дороге. На вокзал прибыли вовремя, поэтому торопиться не имело смысла. Она шла по перрону, водитель сзади катил чемоданы.

Сегодня Амалия предстояло не слишком увлекательное путешествие в компании коллег в вагоне класса СВ. Последние, кстати, уже толпились около состава в ожидании Амалии Анатольевны.

– Амалия! – окликнул приятный мужской голос.

Она оглянулась. Кто мог с утра, на трезвую голову, позволить себе нарушать субординацию.

Необыкновенно красивый мужчина, в строгом черном пальто нараспашку, бежал за ней. В руках у него был букет белоснежных цветов. Волосы собраны на затылке, на глазах очки для зрения.