Наконец он замер. Долго вглядывался в камень. Протянул руки и взял его. Тут же под ним забулькала жижа и он стал проваливаться. Канатоходец помчался в его сторону. Горальд кинул ему камень. Команда быстро среагировала. Выстроилась цепочкой. Я заняла место у врат.

Как только поймала изумруд, тут же втиснула его в отверстие во вратах. Жижа исчезла. Все стояли на твердой поверхности.

Ко мне подошел Элиазар, улыбаясь.

— Богатство затягивает, — хмыкнул он.

— Ну да, — согласилась я. — В прямом смысле этого слова. Чуть всех нас в болото не затянуло, — хихикнула я и посмотрела на команду.

Они были взъерошены, но счастливы…

— Остались последние врата, — задумчиво сказала я, когда мы, наевшись, завалились на пушистую траву. Я лежала на плече Элиазара. — Эти врата может открыть любящий, преданный человек. Ты меня любишь?

— Безумно, — ответил Элиазар и крепче прижал меня к себе…

Расстояние до последних врат оказалось небольшим и безопасным. Мы быстро его преодолели. Только вот возникла проблема. Элиазар не смог открыть врата. Когда он к ним прикоснулся, его словно ударила молния.

Я обескураженно на него посмотрела.

Элиазар подошел.

— Видимо не я тот человек, который должен открыть врата, — расстроенно сказал он.

— Тогда кто? Ястреб? — чуть не плача, пролепетала я.

— Вряд ли, — отчужденно ответил он и присел на землю.

Я была в отчаянии. Как же так? Мы проделали такой трудный путь и все впустую? Слезы душили меня.

Я подошла к вратам как вдруг случилось нечто. Ласкан спрыгнул на землю и проскользнул сквозь преграду. Врата открылись.

— Так вот кто предан мне без остатка. Чистой души. Он любит меня без корыстно, чистой любовью. Так может любить лишь младенец или питомец. — Я умиленно посмотрела на зверька и прошла сквозь врата.

Вдали увидела дерево. Волшебное. У него не было кроны, а ветки шевелились словно живые. И еще, оно светилось, но почему-то не полностью. Казалось, что на ветвях, как и на стволе имелись прорехи.

Приблизившись, я заметила черные наросты. Их было много, они разрастались. Причем быстро.

Я стояла, завороженно наблюдая за деревом и сердце сжалось от боли. Мне жалко было губить такую красоту, но я понимала, что нужно уничтожить дерево.

Размазав по щекам слезы, я крепче ухватилась за топор и размахнулась.

Корни поддавались. Вскоре дерево не светилось и ветви не шевелились.

Я села и разревелась. Горько. Громко. Увидела ласкана. Он смотрел на дерево, и я поняла, что он тоже плачет.

— Так не должно быть, — сказала я и вскочила на ноги. Схватила нож, сделала надрез на запястье. Кровь попадала на поврежденные участки корней и раны затягивались.

Семь раз я поила кровью корни и вот дерево ожило. Ветви потянулись вверх. На них словно сходила мощь. Мощь Вселенной. Дерево стало светиться.

Я смотрела на дерево и сердце переполнялось чувствами мне неизвестными. Словно я обнимала Вселенную. Ощущала ее дыхание и стук сердца.

Ветви вдруг потянулись ко мне, и я поняла, что отрываюсь от земли. Я закрыла глаза и раскинула руки.

В меня потекли щекочущие потоки. То обжигали холодом, то расплывались теплом. То умиротворяли, то будоражили каждую клеточку.

Так продолжалось до тех пор, пока я не ощутила, что стою на земле. Открыла глаза.

Я стояла на берегу моря. Вдали виднелось судно. Обернулась. Команда находилась в ступоре с удивленными лицами. Дерева видно не было. Ко мне подошел Элиазар. Его глаза светились от радости и счастья. На лице нежная улыбка.

— Ты выбрала правильный путь.

Его голос слегка дрожал. Он прикоснулся губами ко лбу, потом к носику. Нежный поцелуй. Снова осыпал лицо поцелуями.

— Куда делось дерево? — с трудом справляясь с голосом, спросила я.

— Ты возродила новую жизнь. Древо Жизни повсюду. Теперь ничто тебя не связывает с колдуном. Ты можешь заточить его в оковы огненные и освободить родителей.

Я улыбнулась, услышав такую весть и мы дружно зашагали к шлюпкам.

— Нам нет нужды плыть на судне. Я перемещу нас в одно прекрасное место. Тебе понравится.

— Но как же команда?

— Поговори с капитаном. Пусть он доставит их туда, куда попросят. За услугу подари ему судно. Он будет рад и выполнит твою просьбу.

— А как же колдун? Он же убьет их.