Немилосердно расталкивая пассажиров, мы с Командором выскочили за ним.

— Стой, парень! Да погоди ты! — запыхавшись, догнал я его у каких-то сараев, что начинались недалеко от станции. — Это твоя собака?

Он оглянулся:

— Нет.

— Но ты знаешь, кто хозяин пса? Послушай, — всё же заставил я его остановиться, забежав перед ним. — Я работаю в волонтёрском отряде по спасению животных. Мы нашли комондора, так называется его порода, полгода назад, в сентябре, на помойке с куском оборванной верёвки на шее, — буквально упал я перед ним на колени, то есть в прямом смысле встал коленями на землю, чтобы не возвышаться, не давить, а наоборот, стоять на одном уровне с ребёнком — мальчишка был небольшого роста.

Конопатый, круглолицый. Недавно подстриженный, но взлохмаченный. В куртке новой, но большой, словно с чужого плеча, а, точнее, просто купленной на вырост.

Смотрел смело, но недоверчиво.

— Его хозяин уехал, — он шмыгнул носом и вытер рукой.

— Куда? — выдохнул я и расстегнул свою куртку, чувствуя, что вспотел.

Солнце припекало немилосердно. От сараев тянуло свежим навозом, совсем как в деревне, видимо, там держали скотину. И совсем как в деревне где-то там же запел петух.

Лёгкий ветерок зашелестел сухой травой на обочине, мальчишка оторвал сухую метёлку и пожал плечами.

— Давно?

— Пару лет назад, — пожал он плечами.

— Он жил здесь? Далеко?

Но судя по тому, как Командор, обнюхав сараи и распугав кур, рванул в сторону старых пятиэтажек, он и ответил мне на вопрос.

— Вон в том доме, — показал на одну из них пацан.

— Один? — спрашивал я наугад, лишь бы не молчать и за что-нибудь зацепиться.

— Нет. С дочкой. Но сначала у него была жена, — ответил парень неохотно. Болезненно скривился и откинул измочаленную в руках травинку.

— А потом? — не собирался сдаваться я.

— А потом жена умерла, — не стал он никак комментировать этот факт.

— А дочка? — вытягивал я из него по слову, а он крутился и постоянно оглядывался — хотел быстрее улизнуть.

— Дочка жила с ним. А потом они уехали. Вместе, — он ковырнул носком ботинка грязь и снова оглянулся. — Не знаю куда.

Что-то мне подсказывало: знает. Или догадывается. Но не скажет. Не сейчас.

— И что же они сами уехали, а собаку бросили? — поднялся я.

— Да вроде они забирали её с собой.

— Вроде — это как? — склонил я голову, теперь разглядывая его сверху, не зная, что и предположить.

— Ну раз Бармалей с вами, — снова пожал плечами пацан.

— Логично. И не поспоришь, — согласился я. — А ты, значит, их знал? — добавил я, Капитан Очевидность, и чуть не провалил всё дело.

— Угу, — парень развернулся и пошагал к дому.

Мент бы сейчас фейспалмом прикрыл лицо и покачал головой.

«А что делать-то?» — в бессилии мысленно спросил я. Корочки я никакие предъявить не могу, у меня их нет. А когда бородатый мужик на улице пристаёт к десятилетнему ребёнку… ну такое. Какие бы чистые ни были у меня помыслы, как бы отчаянно ни рвался я узнать больше, чувствуя, что на верном пути, впору было разворачиваться и идти домой, чтобы не нарваться на неприятности.

— Может, купить тебе чего? — догнав мальчишку, в отчаянии и без особой надежды на успех я показал в сторону магазина, приземистое здание которого яркой вывеской выделялось среди домов.

— Не, у меня всё есть. Мамка мне покупает. Не надо, — мотнул головой парень.

— Я же не милостыню тебе подаю, просто поблагодарить хочу за информацию. Я вот собаку звал Командор, а его оказывается Бармалей зовут. Бармалей! — я свистнул.

Командор нерешительно оглянулся, словно, не понимая: это его или как?

— Алёнка звала его Барми, — улыбнулся парень. И крикнул: — Барми!

Постучал по ноге, и Командор, отбежавший довольно далеко, вдруг рванул к нему со всех ног. Мальчишка присел, и, встретив подбежавшего пса, потрепал по холке:

— Хороший, хороший пёс!

— А тебя как зовут? — спросил я.

— Алексей, — поднялся парень.

— М-м-м, как официально, — улыбнулся я и протянул руку. — Рим. Приятно познакомиться.

Он с серьёзным видом вытер о штаны ладонь и сурово по-мужски пожал мою.

— Ну что, зайдём, Алексей? — кивнул я на магазин. — Хочешь не тебе, мамке что-нибудь купим?

— Что? — хохотнул он. — Цветы?

— Это я не знаю, — пожал я плечами. — У меня, к сожалению, мамки нет. Умерла, когда я был чуть постарше тебя. А так, почему бы и не цветы, если она их любит. Давай на месте решим.

Он улыбнулся, показывая крупные зубы, чуть разъехавшиеся в стороны, отчего вид у него был хитрый, хулиганский. И… согласился.