Если вызовов не было, мы выгуливали приютских поселенцев, возились со щенками, чистили клетки, ремонтировали, если что требовалось. Волонтёры, что работали в приюте, так же, как и мы, были людьми занятыми, приезжали только в свои личные выходные. В рабочее время и у нас сорваться по звонку и броситься вылавливать котят, плывущих в картонной коробке по реке, обычно не выходило.

 И чем хуже у нас получалось с бутылкой: иглы гнулись и тупились, а на бутылке оставались только царапины, тем меньше я надеялся, что экспертиза будет положительной. И тем больше сомневался в своей версии.

— Да, может, я параноик. И неудачник. И дебил, — швырнул я в мусор очередной испорченный шприц, иглу которого мы грели зажигалкой, и всё равно ничего не добились. — Но можно я сам буду решать, что мне делать? С кем общаться, а с кем — нет.

друзья не трогайте поэта

он так обидчив так раним

что собственно в конечном счёте

хрен с ним

— Рим, да не будет он вмешиваться, он просто терпеть не может Славку. И вечно тебя к ней ревнует, — перегородил мне дверь Ваганов, когда, схватив куртку, я решил выйти на свежий воздух. — Ну что ты Князева не знаешь? Не пыли.

— Я, конечно, мало что могу сказать по этому поводу, я даже имени Владислава до недавнего времени не слышал, — убрал Годунов штопор в складной нож. — Но, как я понял, расстались вы плохо. И, уверен, переживали оба. Так, может, эта встреча как раз повод расстаться хорошо? Может, остаться друзьями и найти какой-то приемлемый способ общаться, если для вас обоих это важно. Или перейти на другой уровень отношений, чем чёрт не шутит. Вовсе не обязательно наступать на те же грабли, совершать те же ошибки. Уверен, вы оба сделали выводы из той болезненной ситуации, в которой оказались. И ни один из вас не стремится пережить её снова. Главное только выяснить: вы стремитесь к одному и тому же?

— Именно это я и собираюсь сделать. А не бросаться грудью на амбразуру и создавать Князеву проблемы, чтобы он опять собирал меня по кускам и отпаивал «живой водой», чтобы срослись.

— Такое ощущение, что Князев за тебя переживает больше, чем за себя, — хмыкнул Хирург. — Но что он может знать о твоих чувствах, если его никогда не бросали. Он делает это сам с завидной регулярностью, но хоть раз за те пятнадцать лет, что ты его знаешь, ему разбивали сердце?

— Вроде да, — упал я на шаткий стул, так и держа в руках куртку, — какая-то французская модель нижнего белья.

— Вообще не считается, — покачал головой Ваганов, — ему было семнадцать, за него все контракты с модельным агентством ещё подписывала мама. А этой Шанталь, если ты про неё, было двадцать два или двадцать три. «Разбила сердце» в его случае — не дала малолетке.

— Это ж статья, — усмехнулся Мент, хрустя пальцами, словно собирался кому-нибудь врезать, — совращение несовершеннолетнего.

— Да я и хотел бы с согласиться с Князевым, и не рвать себе без нужды душу. Я не питаю иллюзий, ни на что не надеюсь. Но со Славкой правда что-то не так.

Алексей прижал руку к груди за двоих, давая понять, что они с Ментом мне верят, а затем поднял её, призывая к тишине, и ответил на звонок.

— Да. Понял. Хорошо. Едем. — Пиликнуло сообщение. — Адрес получил.

— ...

— Кот на дереве. Пожарные ни подъехать, ни лестницу поставить не смогли. А бедолага не первые сутки сидит. Дерево сложное: высокое, кривое, сучковатое. Надо пилу, альпинистское снаряжение. Придётся лезть. Как всегда. По обычной схеме.

— А скоро весна, ледоход, — застегнул куртку Мент, видимо, тоже вспомнив тех котят, что дрейфовали в коробке на таящей льдине, юные челюскинцы.

В тот день, пока мы приехали, в воду уже нырнул какой-то мимо проходящий парень. Пришлось спасать и его, и котят.

«Кто ж так делает-то, пионер-герой, — завернув в плед, отпаивал дрожащего парнишку лет двадцати горячим чаем Лёха. — Без страховки, без подготовки. На твоё счастье всё обошлось. А если бы мы не успели? Риск должен быть обоснованным. Знаешь главное правило спасателя? — Пацан отрицательно потряс головой. — Главное: не увеличивать количество пострадавших».

Тогда в ледяную воду нырял я. Натасканные на сплавах по горным рекам, всё что было связано с водой и льдом, особенно по осени и весне, брали на себя мы с Ментом.

На деревья со снарягой лезли Хирург или Адвокат.

А дерево и правда оказалось высоким. Несчастный котёнок сидел на самой верхушке. Шансов слезть самому у него было ноль и ноль десятых.

Мы провозились с ним четыре часа.

И ещё четыре до самой темноты вытаскивали его чёрного с белыми пятнами близнеца, застрявшего между контейнерами на рынке.

Четыре метра до котёнка, сидевшего в щели шириной десять сантиметров. Вот где понадобилась смекалка и технический ум. С нас сошло семь потов. Зато моя башка проветрилась от всякой ерунды.